Голова!

Время публикации: 17.07.2013 12:57 | Последнее обновление: 17.07.2013 12:57

Оригинал на сайте журнала "Итоги"

- Вы достигли заоблачных вершин в шахматном мире. Ради чего играете сейчас?

- Ради интереса и игры. Я человек не тщеславный, у меня никогда не было чрезмерного честолюбия. Скорее я перфекционист. Мне хочется делать то, что делаю, максимально хорошо. И мне нравится игра сама по себе, ее творческое начало. Я увлекаюсь, но у меня нет спортивной злости. Каспаров, например, не говоря уже о Фишере, всегда был заряжен в первую очередь на выигрыш. Меня больше увлекает процесс.

- На турнире Алехина вы сыграли за сутки две партии по семь часов! При этом оставались поразительно спокойным. Для вас нет разницы между победой и поражением?

- Есть, но она очень краткосрочная. Может, это звучит банально, но мой девиз — делай, что должен, и будь что будет. От везения в игре тоже немало зависит. Это уже что-то с высшей силой связано, а может, просто такой русский фатализм. Может, потому, что у меня никогда не было зацикленности на результат, я всегда играю достаточно спокойно. Когда понимаю, что сделал все, что мог, сильно не расстраиваюсь, даже если проиграл.

- Видимо, поэтому Каспаров и называл ваш стиль игры прагматичным, стойким. А как бы вы определили свой стиль?

- Он так сказал, когда проиграл мне, у него тогда бурлили сильные эмоции. До этого он всегда восторженно отзывался о моей игре. По-моему, каждый игрок прагматичен, потому что использует в игре свои сильные стороны. Мой стиль довольно сложно определить. Шахматы — это же творчество, как живопись и музыка. Можно ли однозначно определить стиль художника или музыканта? Почерк — да, виден, но и он может меняться с годами, а стиль… Я больше тяготею к позиционной игре, стратегической, а не к тактической. И у меня это с детства. Каспаров по стилю блестящий тактик, он играет агрессивно, силен в атаке. Но он так играет не потому, что лишь хочет порадовать зрителей, а из того же прагматизма, потому что хочет выиграть. Моя сила — в позиционной игре, в неторопливом переигрывании соперника.

- Кто вас вырастил как шахматиста?

- Самую первую книгу по шахматам, которую я прочитал, написал Анатолий Карпов — он тогда был чемпионом мира, гремел по всей стране. У нас в Туапсе в книжном магазине по шахматам ничего, кроме его книги, не продавалось. Отец мне ее купил. Потом я был в школе Ботвинника — Каспарова. Наверное, мой стиль — что-то среднее между Карповым и Каспаровым, понемногу есть от обоих. В общем, микс получился.

- Правда, что вы бегали на улицу играть со взрослыми в шахматы?

- Да, в парке играл изредка. У нас в Туапсе и климат к этому располагает — тепло, море. Но я быстро перерос этот уровень, мне такие игры были уже неинтересны. А когда исполнилось 18 лет, пришлось переехать в Москву, потому что из Туапсе постоянно ездить по турнирам непросто, ближайший аэропорт в четырех часах езды, зимой из-за туманов часто отменялись рейсы.

- Почему не окончили вуз?

- Я его даже не начинал. К окончанию школы я уже входил в сборную страны и в топ-10 в мире. Совмещать шахматы на таком уровне с учебой в вузе невозможно. Для галочки можно было поступить, но я все равно не смог бы нормально учиться. Оканчивать вуз просто ради диплома неинтересно, а образование, которое я мог бы получить, например, в институте физкультуры, у меня, по сути, и так есть.

- Возраст влияет на качество игры?

- Влияет. Сейчас у меня качество игры совсем не хуже, чем раньше, но с годами чуть ухудшается быстродействие. По-моему, это чистая физиология, какие-то вещи с возрастом теряются безвозвратно. Но наука о мозге пока находится, на мой взгляд, на первобытном уровне, и регулировать эти процессы со стороны невозможно. Появляется проблема восстановления после игры — сейчас мне нужно на это больше времени, тем более что есть семья, дети, которые требуют внимания и времени. Например, мы играем девять дней подряд, девять партий: чтобы компенсировать разницу в возрасте с большинством моих конкурентов, мне надо больше работать, быть более профессиональным в питании, в физических нагрузках. Это раньше, когда были другие скорости, не было компьютеров и можно было отложить партию на следующий день, тогда шахматисты играли до солидного возраста — Марк Тайманов, Михаил Ботвинник, Виктор Корчной. Сейчас все решается в один присест, и партия может длиться семь часов.

- Хоккей и фигурное катание собирают стадионы, потому что это зрелищно. А шахматы — это красиво?

- Ценить красоту шахмат начинаешь, только достигнув определенного уровня игры. И вообще — должна быть какая-то предрасположенность к интеллектуальным занятиям. Может, я какой-то извращенец в этом смысле, но интеллектуальная нагрузка доставляет мне огромное удовольствие. Мне нужно занимать голову — я люблю решать математические задачи. Kогда выпадает свободное время, лучшее занятие для меня — поискать в Интернете какие-то статьи по экономике, по науке. Я думаю, если бы не шахматы, то в моей жизни была бы наука, математика, экономика. Мне это нравится. В отличие от многих людей, у которых существует проблема включить голову, у меня, наоборот, проблема — отключить голову, как у всех шахматистов.

- Как вы расслабляетесь?

- Во время турнира — никак, это очень жесткий режим, сплошное напряжение. После турнира я неделю просто отсыпаюсь, если есть такая возможность. Для меня дом — самый лучший отдых, никаких поездок на курорт. Дети, которых я нечасто вижу, — это огромное удовольствие. А если они дадут поспать, тогда вообще отлично. И поменьше общения, особенно в первые дни после турнира: лучше всего залечь в берлогу, и никаких планов на день.

- У шахматистов есть какая-то специальная диета?

- Культура питания для шахматиста важна, за ней необходимо следить. Например, сахар — он, конечно, очень нужен, мы во время игры его сжигаем много. Белый сахар дает быстрый всплеск энергии, но этот пик вскоре спадает, а это опасно во время длительных партий. Полезнее сахар, который находится в сухофруктах — в кураге, изюме. Если уверен, что партия скоро закончится, можно для быстрого эффекта съесть белый сахар или выпить кофе. Минут 15 продержался, потом идет спад, и если партия к этому времени не закончится, уровень концентрации будет понижаться.

...

- Вы платите налоги во Франции?

- К сожалению. Если бы можно было выбирать, я бы платил в России, тем более что гражданство у меня российское.

- Так берите пример с Депардье!

- У Депардье взрослые дети, и он сейчас официально не женат, то есть сам себе хозяин. А у меня семья живет во Франции, дочка пошла в школу. Поэтому пока моя семья там, я буду платить налоги во Франции. Может, мы и переедем, уже обсуждали такую возможность — но это не из-за налогов. Пока дети маленькие, жене удобнее жить во Франции, поближе к своим родным. Если потом получу работу в другой стране, мы можем переехать.

- Хорошо говорите по-французски?

- Почти не говорю. Мне, конечно, немножко стыдно, но я не сильно хочу учиться. Есть преимущества в том, чтобы не говорить по-французски, и мы с женой обходимся английским.

- Но мне всегда казалось, что французы морщатся, когда слышат английскую речь?!

- Теперь уже нет! Так было раньше, а сейчас, особенно в центре Парижа, все по-другому. Я, конечно, могу объясниться в ресторане или в магазине. Но у меня такой круг общения, где все говорят или по-английски, или по-русски. С женой говорим на английском — мы, можно сказать, встретились на английском. Она русский учит, немного говорит. С дочкой я говорю по-русски, но у нее русский пока не очень хороший, и мы взяли русскую няню. Мне несложно было бы перейти на французский, я многое понимаю, но требуется несколько месяцев подряд его учить, а я почти все время провожу в разъездах — турнир за турниром, первенства, чемпионаты. Зато есть много плюсов: у нас в доме, например, болтливая консьержка знает, что я не говорю по-французски, и со всеми вопросами обращается к жене. И всякие рабочие, сантехники — я с ними только «бонжур, бонжур», они понимают, что я не говорю, и меня никто не достает.

- Удобно! Но ведь французы очень общительные, разговорчивые, а вы, получается, ограничиваете себя в общении…

- Я, конечно, люблю общение, но только с теми, кого сам выбираю. А для Франции это типично — приходишь в кафе, заказываешь кофе, официант начинает с тобой болтать — расспрашивает, ты ему рассказываешь. Это с точки зрения психологии полезно, но у меня нет такой потребности. Мне удобно: «нихт ферштейн» — и занимаюсь своими делами.

Полный текст


  


Смотрите также...