Есть ли пульс у человека?

Время публикации: 19.11.2014 01:26 | Последнее обновление: 19.11.2014 01:29

У людей сердца стучат -
Почему ж они молчат?
Ведь это так интересно,
это так интересно.

Советская лирическая песня

В начале шестидесятых годов прошлого века в Ялту, где проводился чемпионат студенческого общества «Буревестник», нагрянули сотрудники шахматной лаборатории при Всесоюзном Научно-исследовательском институте физической культуры (ВНИИФК). Возглавлял лабораторию Владимир Алексеевич Алаторцев, и трудилось там около десятка человек.

Цель командировочных из Москвы была проста: определить, когда шахматист испытывает перегрузки во время партии, измерить давление, пульс, все как полагается. Не осталось без внимания и поведение шахматиста, не закончившего партию (напомню, что в те стародавние времена партии откладывались и продолжались в специальные дни доигрывания).

В турнире играл и молодой московский мастер Анатолий Волович, как раз отложивший партию в очень сложном положении. Волович согласился на эксперимент, и сразу же после того, как был записан секретный ход, на него были надеты датчики, с которыми Толя и провел ночь.

Наутро датчики были сняты, и проверяющие торжествовали - для дальнейших исследований они получили настоящий кладезь. И какой! Вроде бы спокойный молодой человек, а цифры-то – во как пляшут! Перепады давления – пики и ущелья! А сердцебиение! Вот что отложенная позиция с человеком-то делает! Стали готовить отчет с диаграммами, выкладками, рекомендациями. Не знаю, была ли защищена диссертация на эту тему, но исключать ничего нельзя.

И только через полгода подопытный - симпатичный, пышащий энергией молодой человек сознался о действительных причинах и неспокойного прерывистого сна, и учащенного сердцебиения. Не буду вдаваться в подробности: ведь сайт посещают дети. Анатолию Абрамовичу Воловичу (1936-2014) теперь всё равно, а автору такого рода разъяснения добра не принесут.

Добавлю только, что чемпионаты спортивных обществ в советское время нередко проводились в Крыму или на Кавказе. В середине шестидесятых годов я сам играл в первенствах ЦС «Буревестник» в Севастополе (1964) и Сухуми (1965), не предполагая ни как сложится в дальнейшем собственная судьба, ни какой непростой окажется история этих городов. История эта пишется на наших глазах, и точка в ней еще не поставлена. И то: если для человека полвека – почти вся жизнь, что есть пятьдесят лет для истории?


Полвека назад. Севастополь 1964

О подобного рода опытах вспоминает и Борис Францевич Гулько. Выпускник психологического факультета московского университета, при написании дипломной работы он предлагал своим приятелям Юрию Разуваеву, Марку Дворецкому, Борису Злотнику и Александру Куинджи играть партии «в крепкие» и вслепую, а датчики, прикрепленные к тыльным сторонам их ладоней, регистрировали кожно-гальваническую реакцию (КГР).


Молодой Боря Гулько

Борис Францевич начал седеть едва ли не с четырнадцати и вообще выглядел старше своих лет. Курировавший шахматы зампред Спорткома Виктор Андреевич Ивонин, зайдя однажды на командный матч сборных страны, спросил: «А это еще что за седой старикан выступает за молодежную команду?»

С тех пор прошло почти полвека, и американский гроссмейстер плохо помнит результаты эксперимента, кроме разве того, что при расчете вариантов уровень игры вслепую мало отличался от «зрячего» (что подтверждается сегодня манерой игры многих гроссмейстеров, совершенно игнорирующих доску и смотрящих при обдумывании хода куда-то в пространство). А вот при выборе стратегической линии все же лучше иметь зрительный обозрев.


Очередь хода за Василием Иванчуком

Лев Осипович Альбурт, несколько раз игравший в свое время в чемпионатах Советского Союза, вспоминает, что на каком-то первенстве тоже проводились похожие эксперименты.

«Согласившихся быть "окольцованными" во время игры набралось человек шесть, - говорит Альбурт. - А вот гроссмейстер Геллер, например, когда ему предложили до партии надеть какую-то повязку, с гневом отшвырнул ее, заявив, что он не подопытный кролик. Результаты? Мне показывали потом какие-то диаграммы, но я мало чего в них понял: то что мой пульс учащается во время цейтнота, я знал и так...»


Ефим Геллер


* * *

Лук ван Вели – директор традиционного турнира, недавно закончившегося в голландском Хоговейне. Приступив к новым обязанностям, Лук решил изменить формулу соревнования: вместо двухкругового турнира с четырьмя участниками он решил организовать матчи. В первом многократный, несмотря на молодость, чемпион страны Аниш Гири встречался с Алексеем Шировым. Во втором - голландский ветеран Ян Тимман (в декабре ему должно исполниться шестьдесят три) играл с Баадуром Джобавой.

Этим нововведения нового директора не ограничились.

Лук предложил участникам во время игры носить браслет, фиксирующий сердечную деятельность. Все показатели синхронно поступали на дисплей директора турнира.

Аниш, Алексей и Баадур согласились на предложение, а вот ветеран запротестовал. Ян согласился однажды на такой опыт во время сеанса одновременной игры, но в серьезной партии... «Нет уж, увольте, - заявил Тимман. - Я не хочу отвлекаться во время игры ни на какие другие вещи...»

Ван Вели расстроился: «Конечно, Ян – представитель еще старой школы, но я же не прошу его играть в нижнем белье. Какую роль играет маленький браслетик на руке? Не понимаю...»


Пресс-центр турнира. За ноутбуком – Лук ван Вели, в центре – Ян Тимман

Лук рассказал, что однажды, играя в 2010 году в чемпионате Голландии, он проводил подобные опыты на себе: «Были моменты в партии, когда сердце качало кровь с большой скоростью – бум, бум, бум... Потом напряжение в позиции спадало, и сердце переходило к обычному режиму – тик, тик, тик... Вспоминаю, как во время партии с Бенджамином Боком был ужасно раздражен, когда мой соперник начал повторять ходы. Я подумал еще: фраер, что ж ты не играешь на выигрыш. И показатели резко пошли наверх. Потом я смирился с неизбежным, и сердцебиение снова пришло в норму».

После победы черными над Алексеем Шировым Аниш Гири сказал журналисту: «В один момент я обнаружил, что допустил просчет в варианте, и даже покрылся потом... В шахматах несколько часов полной концентрации сопровождаются внутренней борьбой и сомнениями. Очень интересно видеть эти моменты после игры...»


Лук ван Вели перед началом тура закрепляет датчик на руке Джобавы

Баадур Джобава полагает, что не следует переоценивать значение этих экспериментов: «У меня начинает сильнее биться сердце, если я вижу, например, красивую женщину... - поделился Баадур, смеясь. – Я в Хогевене с подругой. И прихожу от нее в волнение больше, чем от какой бы то ни было шахматной партии... - объяснил грузинский гроссмейстер корресподенту газеты "Фолкскрант". - Я думаю, что партия с классическим контролем длится слишком долго, чтобы прийти к каким-то определенным выводам. Если я нервничаю или волнуюсь, я выхожу на улицу, выкуриваю  сигарету, и когда снова появляюсь за доской, мой пульс бьется совершенно спокойно. Значительно интереснее было бы провести подобный эксперимент во время блицпартий или рапида. В этом случае эмоции  едва ли не на доску выплескиваются...»

«За экспериментом, регистрирующим эмоции шахматиста, большое будущее, - полагает ван Вели. – Удары сердца во время партии можно читать как роман. Очень интересно следить за  показателями одновременно с событиями, разивающимися на доске. Это дает новые представления о мышлении шахматиста во время игры, и мы можем привлечь к шахматам больше публики».

Ван Вели мечтает, что в начинающемся через полтора месяца Тата-турнире в Вейке, где, кстати, играет он сам, руководство сделает обязательным проведение опытов с датчиками для всех участников соревнования.

Стоит ли говорить, что это – пустые мечты. Даже если в Хогевене трое гроссмейстеров по доброте душевной и согласились на подобный эксперимент, крайне маловероятно, что устроители Тата-турнира даже обратятся к кому-нибудь с такой просьбой.

Вы наверное, думаете, что пишущий эти строки из числа принимающих в штыки каждое нововведение? Ретроград, из тех, кто настаивает на сохранении старого контроля времени и механических часов? Кто, вздыхая, утверждает: раньше были времена, а теперь мгновения, раньше поднимался флаг, а теперь – давление? Так вы думаете? Ни в коем случае. И дело не только в том, что  турнир в Вейке все-таки другого калибра. Просто, зная шахматистов как отчаянных индивидуалистов, не исключаю в случае такого предложения реакцию Тиммана, а то и Геллера.

А так... Перепады давления. Сердцебиение, учащенный пульс... Вы помните, конечно:  к врачу приходит в гости коллега, другой врач. Хозяин хмур и невесел.
«Что с тобой?»
«Что-то нездоровится...»


Гость с важным видом берёт его за руку, начинает искать пульс. Больной с грустной усмешкой: «Да ладно тебе... Чего дурака-то валять? Свои люди – знаем ведь, что никакого пульса в природе нет...»

Что? Вы настаиваете, что пульс у человека все-таки имеется? Тогда вы знаете наверняка, что  у женщин частота пульса более высокая, чем у мужчин. Тут весьма кстати попалась под руку старинная «Книга Самурая». Цитирую: «Если посмотреть на мужчин сегодня, можно констатировать, что тех, чей пульс похож на женский, появилось очень много, тогда как настоящих мужчин почти не осталось. Поэтому в наши дни можно победить многих, почти не прилагая усилий». Этим и закончу. 

Впрочем, хороша и следующая фраза: «То, что лишь немногие в состоянии отрубить голову умело, еще раз доказывает, что смелость мужчин пошла на убыль».


  


Смотрите также...

  • В предыдущем тексте речь шла об экспериментах, проводившихся в голландском Хоговейне в октябре этого года. Вы помните: браслеты, надевавшиеся гроссмейстерами перед туром, регистрировали частоту сердцебиений во время партии как реакцию на те или иные перемены на доске.

  • Накануне мы сообщали о блицтурнире, проведенном в Сан-Франциско после основного соревнования. Победитель в блице так и не был выявлен, а вот главный приз основного турнира San Francisco GM Invitational 2014 все-таки достался Михаилу Гуревичу.

  • Турнир 1936 года в Ноттингеме был одним из самых знаковых в прошлом веке. Вспоминает один из победителей его Михаил Ботвинник: «Долгое время чемпион мира Эйве был лидером, и я еле поспевал за ним. В этот критический момент состязания Ласкер неожиданно пришел ко мне в номер.


    Эмануил Ласкер на турнире в Ноттингеме (1936) представлял Советский Союз

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, мы на «Аэрофлоте», вместе со мной победитель еще не «Аэрофлота», а «Moscow open» Борис Грачев. Борис, не слишком ли – два таких сильных турнира подряд играть?

  • Далекий и такой мне близкий 1964-й.

    Я и мои закадычные приятели Саша Меньков и Наум Карачун каждый вечер в клубе имени Чигорина. Ведь там проходит полуфинал 33-го чемпионата СССР по шахматам.

    Лидируют опытные бойцы Семен Фурман («Сёма-финалист») и Владас Микенас («Микки»). Но наши симпатии всецело на стороне «нашего представителя» - знойного узбека Вити Манина.

  • До начала турнира в Вейк-ан-Зее Магнус Карлсен дал интервью корресподенту голландской газеты «Фолкскрант», в котором сказал немало интересного. С некоторыми идеями чемпиона мира вы уже знакомы, другие могут показаться любопытными.

  • Дело было в начале семидесятых застойных годов в Москве.

  • Вопрос для размышления, не имеющий отношения к последующей заметке. Если Полсон сбежал с корабля ФИДЕ, предваряет ли это её финансовый крах или ему просто уже больше нечего там «сожрать»?


    * * *

  • Через два месяца, с 25 по 30 марта в Сан-Франциско состоится международный турнир, ставший традиционным. В нем сыграют по кругу Евгений Бареев,  Анатолий Вайсер, Михаил Гуревич, Евгений Свешников, Вячеслав Эйнгорн и Артур Юсупов. Контроль времени - 25 минут на партию.

  • По улице моей который год,
    Звучат шаги – мои друзья уходят.

    Белла Ахмадулина

    Был далекий 1965-й год. В венгерском курортном городке Дьюла проходил международный шахматный турнир. У всегда неукротимого Виктора Корчного еще и явных конкурентов не было. Поэтому его феноменальные 14.5 из 15 удивляют лишь на первый взгляд.