Сергей Долматов: "Шахматы приближаются к своему концу благодаря компьютерам"

Время публикации: 03.04.2011 15:21 | Последнее обновление: 20.02.2019 13:38

Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров. Вместе со мной на связи Сергей Долматов, известный гроссмейстер и тренер. Здравствуйте, Сергей Викторович.

С.ДОЛМАТОВ: Да, добрый день.

Е.СУРОВ: Вы стали автором идеи использования в шахматных соревнованиях детектора лжи. Идея, прямо скажем, не нашла много сторонников (во всяком случае, судя по комментариям на нашем сайте), но, тем не менее, мне лично она показалась достаточно интересной. Вынужден вас спросить, что вы имеете в виду. Как вы себе это представляете?

С.ДОЛМАТОВ: Понимаете, на мой взгляд, это вопрос чисто технический. Я сам не знаю точно, насколько детектор лжи говорит правду. Я хотел просто заострить внимание на том, что есть такое решение проблемы. Потому что, если просто запрещать – вот то, что сейчас предлагают, разные формы запретов, например, проносить с собой мобильный, - ясно, что формы передачи информации будут видоизменяться. Могут быть вообще самые экзотические. Все формы нельзя предусмотреть. Средства защиты всегда будут отставать от средств нападения, это совершенно очевидно. Техника же развивается. И развивается, в том числе, детектор лжи. А дальше ситуация простая. Все честные шахматисты заинтересованы в том, чтобы игра проходила честно. И поэтому, на мой взгляд, очень легко договориться: предложить им, чтобы перед началом турнира заключалось соглашение, согласно которому любой участник в любой момент может быть проверен на детекторе лжи.

Е.СУРОВ: Любой участник – значит, по принципу случайного выбора?

С.ДОЛМАТОВ: Нет, тут любой может быть принцип. Например, пошли какие-то подозрения какого-то шахматиста. И тогда его можно проверить. Я не вижу здесь ничего стыдного и зазорного. Тут любой согласится. В такой ситуации я и сам бы согласился, а что тут такого. Если у кого-то есть подозрения – ради бога, проверяйте меня на детекторе.

Е.СУРОВ: То есть, до начала соревнования заключать некое соглашение с участниками, да?

С.ДОЛМАТОВ: Да. Я думаю, такое соглашение подпишет любой честный человек. Просто не вижу проблем. Если человек играет честно и не пользуется подсказками, то почему ему не подписать? Наоборот, все шахматисты сейчас опасаются использования соперниками компьютеров и любых потусторонних средств, а значит, все должны быть заинтересованы в таком соглашении. А понимаете, если на детекторе лжи будет работать опытный оператор, то он ведь сможет задавать вопросы любые. Не только о настоящем, но и о прошлом, например. Это же тоже очень интересный момент. Ведь не секрет, что о некоторых шахматистах есть такая информация, слухи, ходят подозрения… Так можно у него и спросить о прошлом: пользовался он или нет? Это же такая штука, которая позволяет узнать правду и о прошлом.

Е.СУРОВ: Да, но все-таки мне кажется, что если кто-то не соглашается на такой эксперимент, то…

С.ДОЛМАТОВ: А непонятно, почему он может не согласиться.

Е.СУРОВ: Да, непонятно почему, но в то же время мы не можем сразу же обвинять его. Мол, если он не согласился, значит, читер.

С.ДОЛМАТОВ: Нет, мы не будем его обвинять. Если он не соглашается, значит, он просто не будет играть в этом турнире, и все. Понимаете, это же не кровь берется. И там не будут тебя спрашивать о личной жизни. Будут задаваться конкретные вопросы об использовании запрещенных средств. Я уверен, что все на это согласятся. Просто непонятно, почему нужно не согласиться. Но все это только при одном условии: если детектор лжи показывает достаточно достоверную информацию, скажем так. Как, например, сейчас генная инженерия позволяет с точностью 99.9 процента определить принадлежность останков. Вот когда останки императора нашли на Урале, наука позволила с вероятностью 99.9 процента утверждать, что они принадлежат именно императору. Это уже, можно сказать, достоверно. И в шахматах то же самое будет. Это вопрос сейчас чисто технический. Но, насколько я понимаю, техника детектора лжи сейчас достаточно развита.

Е.СУРОВ: А как вы думаете, почему в таком случае никому либо не приходило в голову, либо приходило, но ни в каком виде спорта больше эта идея не воплотилась?

С.ДОЛМАТОВ: А в других видах спорта это непонятно зачем нужно. Там же, в основном, допинги проверяют. Но и там тоже можно сделать проверку на детекторе!

Е.СУРОВ: Вот я об этом и говорю.

С.ДОЛМАТОВ: Тоже можно, но там просто в этом нет необходимости, у них есть и другие формы проверки. А у нас когда проверяют на допинг – это смешно. Ну, проверьте на допинг, ну и что? Это бессмыслица полная, то, что у нас сейчас делается. А вот сделать проверку на детекторе лжи, по-моему, очень разумно. Еще раз говорю, я просто не вижу здесь никаких проблем.

Е.СУРОВ: Судя по всему, самая большая проблема может быть в том, что даже если это идея придется руководству мировых шахмат по вкусу, то от самой идеи до ее реализации может пройти очень много времени.

С.ДОЛМАТОВ: Это правда. Но знаете, почему я вообще сделал такое заявление? Мне хотелось, чтобы об этом просто начали думать. Я же понимаю, что это достаточно длительный процесс. Когда Бронштейн высказал идею о быстрых шахматах, это ж тоже было в диковинку. Я это все сам проходил, все видел. Мы играли в нормальные шахматы, и Бронштейн был одним из первых, кто сказал, что быстрые будут интересны. Это были первые зерна, потом это все очень долго прорастало, лет пятнадцать или двадцать примерно. Так вот, я просто хотел, чтобы люди подумали и, может быть, в какой-то форме реализовали эту идею. Потому что, если не этот вариант борьбы с мошенничеством, то я не знаю, какой другой. Если кто-то предложит другое решение – пожалуйста, это будет очень интересно. Важно, чтобы люди высказывались на эту тему, предлагали разные варианты. И вполне возможно, что мы найдем какую-то форму эффективной борьбы.                

Е.СУРОВ: Ну, вот предлагается 15-минутная или любая другая задержка в трансляции ходов.

С.ДОЛМАТОВ: Понимаете, это частный вопрос. А куда вы денете визуальный контакт? Я вообще этого не понимаю: причем здесь 15-минутная задержка, если помощник находится в зрительном зале? Там что, демонстрационных досок нет? Выходит, в зале вообще никто не должен быть. Вот, например, на вашем сайте подробно описывалось то, как французы передавали информацию. Я не понимаю, как 15-минутная задержка будет этому препятствовать. Расставить позицию я и сам смогу, без Интернета, если нахожусь там.

Е.СУРОВ: Нет, как раз в случае с французами понятно, как это воспрепятствует, поскольку там же человек сидел в другом городе и получал ходы именно по Интернету.

С.ДОЛМАТОВ: Ну хорошо, там он сидел в другом городе, а я буду сидеть у себя в номере, какая разница? Вот, допустим, я помощник читера – мне только надо позицию увидеть, и потом я выйду и пойду к себе в номер. И потом, вы знаете, как проходит турнир «Аэрофлот», например? Я сам не участник этого турнира, но я совершенно спокойно проходил в игровую зону и разговаривал с игроками. Подходил к столикам. Представляете? Там вообще любой может подойти. А Олимпиада – представляете, что это такое? Это полторы тысячи человек. Я вообще не представляю, как можно сделать, чтобы там не было визуальных контактов. В матче на первенство мира – там хотя бы выставляются какие-то защитные экраны, и так далее.

Е.СУРОВ: Ну да, когда два человека играют – это другое дело.

С.ДОЛМАТОВ: Да, но речь же идет не о таких турнирах. Большинства шахматистов это касается в обычных швейцарках, как правило, с большими призами. Где-нибудь в Америке, например. Представляете, что такое швейцарка в Америке? Я играл в их швейцарках, где первый приз двадцать тысяч долларов. Я видел, что это такое. Там шахматы и часы сами игроки приносят на партию. И я не представляю, как можно осуществить серьезный контроль в тех условиях. Запрещать проносить мобильные телефоны и прочую технику – да, это надо делать, но, на мой взгляд, этого мало. Совсем мало. А детектор лжи – вы не забывайте еще о такой мысли: я не знаю, насколько он будет справедлив, но его же в любом случае жулики будут бояться.

Е.СУРОВ: Это правда, конечно.

С.ДОЛМАТОВ: Если человек совсем уж не законченный мерзавец, то он просто не захочет проходить это. Прежде всего, психологический мотив. А что касается точности показаний детектора, то пока гарантия не равна ста процентам, не прошедшего детектор нужно просто снимать с турнира. А если когда-то будет равна ста процентам, то нужна, я считаю, пожизненная дисквалификация этих людей.

Я вам больше скажу. Вот эта проблема подсказок – она существовала, на самом деле, всегда. Раньше, когда не было компьютеров, это было в женских шахматах, например. Вы наверняка знаете истории, как в Советском союзе в командных соревнованиях мужчины, сильные шахматисты подсказывали женщинам. Такие случаи были, они описаны в истории. Но тогда это все было на примитивном уровне, сейчас это выглядит смешно. Сейчас появились такие мощные средства, как компьютеры, и нет сомнений, что мошенничество расцвело.

Может быть, я дилетант в этом вопросе, и я преувеличиваю значимость детекторов лжи. Может быть, они пока еще не настолько мощные, чтобы давать ответы с огромной долей вероятности. Но вопрос только в этом. И здесь уже нужно проконсультироваться со специалистами в этой области. В любом случае, мне кажется, со временем они разовьются еще больше. Сейчас же любая техника развивается бешеными темпами. Через десять лет, может быть, уже и шахмат не останется, а будут какие-то другие формы или какая-то другая игра, и кто знает, может быть, детектор лжи будет единственной реальной защитой от компьютерной помощи.

Е.СУРОВ: Ну что ж, это был Сергея Долматов, который предсказал, что через десять лет шахмат может не быть.

С.ДОЛМАТОВ: Нет, я не это хотел предсказать! Любительские шахматы будут всегда, а я говорил о профессиональных – что с ними будет, непонятно. Может быть, будет какое-то видоизменение – шахматы Фишера, например, или что-то еще. Может, не через десять, а через двадцать лет. Но то, что шахматы приближаются к своему концу, благодаря компьютерам – это точно совершенно. Точно так же, как, например, человек проходит свое развитие: детство, молодость, старость, потом умирает. То же самое происходит с любой вещью. В том числе с игрой, в том числе с шахматами. Но компьютер стал жутким катализатором процесса. Если бы люди просто играли в шахматы без компьютеров, потребовалось бы еще, может быть, сто лет. Но компьютеры чудовищно ускорили процесс развития и гибели нашей игры. А гибель произойдет. Это философия, это диалектика просто. Так же, как произойдет и гибель человечества, гибель Земли. Это тоже неизбежно.

Е.СУРОВ: Вот на такой пессимистичной все-таки ноте мы и закончим.

С.ДОЛМАТОВ: Ну, я не считаю, что это пессимистично, но неважно.

Е.СУРОВ: То, что все когда-нибудь закончится?

С.ДОЛМАТОВ: Это не пессимизм. Когда что-то заканчивается, то всегда расчищается площадка для чего-то нового. Когда мы что-то теряем, мы всегда переживаем. На самом деле, ведь освобождается место для чего-то. Природа не терпит пустоты, она создает что-то новое на этом месте. 

Фото Rissiachess.org


  


Комментарии

8 лет уже прошло...А вообще о

8 лет уже прошло...А вообще о пресловутом "конце шахмат" говорят либо те,кто бросил
играть,либо те,кто играть толком и не начинал. Тот же Карлсен наверняка не мыслит
такими категориями.

Смотрите также...