Аниш Гири: "Слухи о смерти классических шахмат сильно преувеличены"

Время публикации: 07.03.2018 00:25 | Последнее обновление: 07.04.2018 22:52
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Запись прямого эфира: 06.03.2018, 20.00 Мск
Длительность: 1 час 55 минут

Е.СУРОВ: И вот он – Аниш Гири! Здравствуйте, Аниш!

А.ГИРИ: Добрый вечер, здравствуйте!

Е.СУРОВ: Сразу хочу сказать слушателям, что наша встреча могла состояться и раньше. Непосредственным поводом к ней, конечно, стало успешное выступление Аниша в Вейк-ан-Зее. Но тогда как-то были на повестке дня другие, более горячие темы – мы все помним, какие, а кто-то, возможно, уже и не помнит. Ну а потом как-то закрутилось, завертелось… Не всегда гроссмейстеры элитного уровня могут найти дыру в своём графике, чтобы уделить такое внимание слушателям и читателям Chess-News. Поэтому я благодарен Анишу, что это случилось хотя бы в начале марта, буквально за три дня до начала турнира претендентов, о котором мы ещё, конечно, поговорим.

Но начать я хочу всё-таки с Вейка. И Владимир Тукмаков, который пару дней назад был у нас в эфире, тоже упоминал этот турнир как тот, в котором вы добились успеха после какого-то долгого спада. Вы согласны с этим?

А.ГИРИ: Во-первых, спасибо за то, что нашлась возможность устроить такой эфир. Надеюсь, что мы приятно проведём вечер, и для многих это интервью будет интересным. Для меня это тоже удачная возможность рассказать какие-то вещи и пообщаться, в первую очередь, с русскоязычной аудиторией.

Действительно, Вейк-ан-Зее был для меня очень успешный турнир. Но сказать, что у меня был какой-то долгий кризис, может быть, не совсем объективно. Всё-таки у меня были какие-то проблески и до этого, скажем так. Но, конечно, я на какое-то время ушёл из первой пятёрки точно, а был момент, когда выпал даже из десятки на несколько позиций. В целом общий тренд был не совсем в мою пользу. Я потерял очень много рейтинга. Мне кажется, что это началось с Бильбао, потом в Сент-Луисе в 2016 году. После этого таких уж больших провалов не было, но всё равно не удавалось найти гармонию в игре, хотя были и хорошие турниры. В частности, я очень доволен матчем с Дин Лижэнем, которого я обыграл. Дин Лижэнь – один из сильнейших шахматистов мира. Потом я выиграл турнир в Рейкьявике, который не был элитным, но, тем не менее, там я выиграл много партий и был очень доволен качеством своей игры. Были и другие локальные победы. Но конечно, Вейк-ан-Зее – это для меня был успех после какого-то периода засухи.

Е.СУРОВ: Кстати, сегодня в Рейкьявике сегодня открывается очередной турнир. Но вы его в этот раз пропускаете?

А.ГИРИ: Да, так получилось, что февраль и март для меня очень напряжённые месяцы, хотя я и не играю в турнире претендентов.

Е.СУРОВ: И всё-таки, как бы вы объяснили тот успех в Вейке? Обычно я об этом спрашиваю у игроков вскоре или даже сразу после окончания турнира. А тут прошёл месяц. Может быть, какие-то нюансы лучше видятся на расстоянии?

А.ГИРИ: Вы имеете в виду поговорку "раз в год и палка стреляет", которую я сказал вам шесть лет назад, когда выиграл турнир в Реджио-Эмилии?

Е.СУРОВ: Вы даже такие вещи помните?

А.ГИРИ: Вы меня просто спросили, и я припомнил эту поговорку, а потом вспомнил, что, по-моему, последний раз я употребил её именно у вас в эфире тогда давно. Но всё-таки хотелось бы надеяться, что я – неплохой шахматист, а у любого неплохого шахматиста хорошие результаты рано или поздно появляются. Мне кажется, это нормально. Ну, и так всё сложилось. Я должен был подойти к турниру в очень хорошей форме с точки зрения энергии, потому что я очень хорошо отдохнул, правильно позанимался. И, безусловно, не обойтись без везения. В том турнире мне везло, от начала до конца.

Е.СУРОВ: Вы говорите прямо как некоторые шахматисты, которые если выиграли партию, то считают, что всё нормально, так и должно быть. А если проиграли – то значит где-то что-то не так случилось. Для вас этот турнир удачно прошёл – ну, значит, так и должно быть. Так я вас понял, во всяком случае.

А.ГИРИ: Не совсем так. Пять выигранных партий – это, конечно, да. Но и без везения не обойтись. Хотя я не совсем согласен с тем, что вы сказали. Например, когда турнир не идёт, я далеко не всегда считаю, что это как-то напрямую связано с плохим самочувствием или с плохой игрой. Очень часто бывает, что не сложилось. А иногда бывает, что сложилось. Поэтому я считаю, что роль случая в этом тоже есть. Но, безусловно, турнир в Вейк-ан-Зее очень длинный, и то, что удалось распределить энергию, которой было много, мне очень помогло.

Е.СУРОВ: А вам нравится этот турнир? Нет, я понимаю, что, конечно, нравится. Но он входит в число любимых, где вам нравится играть? Может быть, с этим тоже связано?

А.ГИРИ: Да, для меня это особый турнир. Можно сказать, что я – посол этого турнира, хотя по-русски это звучит несколько странно. Но у меня к нему действительно особое отношение. Во-первых, я голландский шахматист, а Вейк-ан-Зее – это самый сильный турнир в Голландии уже долгое время. И потом это очень длинный турнир и очень сильный. В современных шахматах уже почти не остаётся таких марафонных турниров, кроме турнира претендентов и нашего турнира в Вейк-ан-Зее. Остальные, как правило, намного короче – девять туров, а какое-то время было очень модно проводить даже семь туров, и до сих пор время от времени такие турниры появляются.

Поэтому Вейк-ан-Зее – особый турнир, и на него умудряются год от года приглашать очень сильный состав. Даже Магнус Карлсен – что очень важно – принимает в нём участие практически каждый год. Конечно, турнир, в котором играет Карлсен, приобретает особый вес.

Е.СУРОВ: Я напомню, что даже когда проходят какие-то пресс-конференции, связанные с турниром в Вейк-ан-Зее, Аниш практически всегда в них участвует. Я имею в виду не во время турнира, а какие-то информационные пресс-конференции, где рассказывается что-то о турнире.

А.ГИРИ: Да, в этом году у нас была пресс-конференция, где представляли список участников, и ещё дня за три до начала у нас было мероприятие в Хилверсуме, куда пригласили прессу, шахматных любителей. Идея была в том, чтобы как-то вызвать интерес к предстоящему там туру, заявить о турнире до его начала, привлечь к нему внимание. Мне кажется, организаторам удалось достичь этой цели, турнир действительно привлекает огромное внимание со стороны голландской прессы. О турнире говорили и по телевизору, и на больших новостных сайтах, и в газетах. Поэтому в этом плане наше сотрудничество с турниром прошло очень успешно.

Е.СУРОВ: Вы сказали, что вы – голландский шахматист. Но давайте всё-таки напомним немного о вас. Тем более, что последнее развёрнутое интервью с вами было на сайте действительно шесть лет назад, и не все те, кто нас слушают сегодня, слушали или читали то интервью. А уж даже если и слушали, то наверняка забыли. Вы ведь были раньше и российским шахматистом. И вообще, расскажите чуть-чуть о себе. Как вы стали голландским шахматистом?

А.ГИРИ: Мне кажется, что тогда мы как раз говорили на эту тему довольно много, потому что тогда это были более свежие воспоминания.

Мы переехали с семьёй в Голландию в 2008 году. Мы жили в разных странах. Родился я в России, а папа у меня вообще из Непала. Потом мы жили несколько лет в Японии. Все эти переезды были связаны с работой моего отца – он гидротехник и научный работник. И когда мы переехали в Голландию, я продолжал играть в шахматы, хотя тогда ещё, по-моему, не был международным мастером, рейтинг у меня был в районе 2300-2400. Так получилось, что в Голландии в тот момент было много турниров, я стал в них играть. Я тогда был ещё совсем молодой, и у меня не было таких предложений, как, скажем в Америке у Фабиано Каруаны, мне не платили миллионы. Но, тем не менее, когда стало ясно, что я буду шахматистом Голландии, появились какие-то возможности. Я понял, что могу сыграть в чемпионате страны, меня могут пригласить в Вейк-ан-Зее. Впервые меня пригласили в Вейк-ан-Зее на турнир в группу С – это была третья группа (сейчас их всего две осталось). И когда появились возможности для меня как для шахматиста, я поменял федерацию на голландскую.

Сейчас я уже много лет живу в Голландии, играю за голландскую федерацию, и у меня уже тесные отношения со сборной страны. Поэтому это всё совершенно естественно.

Е.СУРОВ: А чувствуете вы себя голландцем?

А.ГИРИ: Как шахматист – однозначно. А в более широком плане…

Е.СУРОВ: Думаете вы на каком языке?

А.ГИРИ: Думаю, как правило, на английском. Я просто очень много общаюсь на английском – и с женой, и со многими друзьями и коллегами. Но это вопрос такой… Знаете, после двухчасового интервью с вами мне наверняка будут сниться сны на русском. К тому же, на русском я говорю со своими родителями и сёстрами, со своими русскими друзьями. Но, как видите, со временем я утратил уже какие-то навыки, и мне проще общаться на английском. Хотя читать мне до сих пор легче на русском, и понимаю я абсолютно всё.

Е.СУРОВ: Я хотя бы надеюсь, что сны приснятся не слишком страшные.

А.ГИРИ: Посмотрим.

Е.СУРОВ: Раз уж мы заговорили о языках, и вы упомянули Японию, я сразу прочту пришедший вопрос: "Вы говорили, что свободно говорили по-японски. Сохранился ли этот навык по настоящее время?"

А.ГИРИ: Я говорил по-японски, когда мы жили в Японии. Я был тогда маленький, мне было восемь лет. Конечно, мы время от времени возвращались в России, но, в основном, с восьми до двенадцати лет я прожил в Японии. В таком возрасте языки легко учатся, и какое-то время я говорил по-японски совершенно свободно. Но я заметил, что если языки очень быстро учатся, то они потом так же быстро забываются. Поэтому сейчас я уже… Конечно, я отличаю японскую речь от другой, узнаю какие-то слова. Пару лет назад мы были в Японии, и когда я там побыл месяц, какие-то знания вернулись. Но, конечно, чтобы вернулось всё, нужно учить язык практически заново.

Е.СУРОВ: А интервью вы смогли бы дать на японском языке?

А.ГИРИ: Конечно, нет. Максимум, на что я был бы способен, – это понять хотя бы половину из того, что говорят люди. Но всё равно пришлось бы учить японский заново. Просто в детстве у человека гибкий мозг, он всё впитывает, а потом так же быстро идёт обратный процесс. Так получилось, что когда мы жили в Японии, хуже всех по-японски говорил папа. А сейчас, когда прошли годы, выяснилось, что единственный, кто хоть что-то помнит по-японски, - это тот же папа, а мы всё уже забыли. Поэтому мне кажется, что чем старше человек, тем медленнее он учит язык, но тем дольше он потом в нём остаётся.

Е.СУРОВ: Наш читатель просит перечислить все языки, которыми вы владеете.

А.ГИРИ: К сожалению, надо развенчать миф о том, что я – суперполиглот. Я говорю на языках, на которых должен говорить. Говорю на русском, потому что я родился и вырос в России и говорю по-русски с родителями. Говорю на голландском, естественно, потому что сейчас живу в Голландии. И, само собой разумеется, говорю по-английски, потому что это необходимо в современном мире, особенно, опять же, в Голландии. Ну, когда-то я говорил по-японски и когда-то говорил по-непальски, потому что в Непале я тоже жил, но совсем маленьким – я там был в три года и прожил пару месяцев. Но когда ты настолько маленький, всё учится гораздо быстрее и гораздо быстрее забывается. Непальский язык я забыл уже через год после того, как мы уехали, и уже давно на нём не говорю. Но, как и в случае с японским, различаю непальский язык на слух, могу узнать пару слов, что-то понять. Но в целом сейчас я говорю только по-русски (как вы слышите, еле-еле), по-голландски и по-английски.

Е.СУРОВ: И осталось только ответить на вопрос: "Каких ещё вы можете назвать шахматистов-полиглотов?"

А.ГИРИ: Вот слово "ещё" здесь явно лишнее. Мне кажется, нужно различать людей, которые знают много языков просто потому, что они их выучили, и людей, которые знают много языков потому, что иначе не могло быть. Например, как можно жить в Японии – и не говорить по-японски? Особенно если тебя туда привезли ребёнком. У меня просто так получилось в жизни. Но я знаю людей, которые говорят на многих языках, но при этом они совершенно не обязаны на них говорить. Мне кажется, что в шахматном мире самый известный полиглот – это Сергей Мовсесян. Он жил во многих странах, представлял разные федерации. Он безупречно говорит, естественно, по-русски и по-английски, по-армянски, почему-то по-грузински ("почему-то" – потому что я не знаю его биографии).

Е.СУРОВ: По-моему, он родился в Тбилиси. Во всяком случае, часть жизни он там прожил.

А.ГИРИ: И ещё он говорит на очень многих языках – например, на словацком. Он ведь какое-то время тоже жил в Словакии и, по-моему, играл за Словакию, да?

Е.СУРОВ: Жил в Словакии точно.

А.ГИРИ: Поэтому весь комплекс он охватил. То есть он говорит на всех языках, которые как-то связаны с польским, словацким и русским. Он их все выучил в совокупности. Мне кажется, это возможно только если человек постоянно поддерживает своё умение говорить на разных языках. А он это поддерживает, потому что я слышал, как он общается с каждым представителем народа на его языке. Плюс у него наверняка к этому какой-то особый талант, потому что он реально говорит на очень многих языках и практически идеально – во всяком случае, люди были под большим впечатлением от его умения разговаривать.

Ещё, как ни странно, на нескольких языках говорит Иванчук. Я не знаю, насколько хорошо, но знаю, что какие-то языки он изучал. Например, он говорит на турецком – хотя, казалось бы, почему и откуда? Значит, немножко понимает и азербайджанский, и какие-то ещё языки. Думаю, что Давид Навара разговаривает на многих языках. Я как-то видел его во Франции, во французской лиге, он сидел после партии на табуретке и читал разговорник на французском языке. То есть его всё это очень интересует.

А вообще есть много шахматистов, которые любят языки. А в моём случае просто так получилось, что я, к счастью, жил в разных странах, соприкасался с разными культурами и языками. Что-то из этого осталось, а что-то нет.

Е.СУРОВ: А я напоминаю, что мы в прямом эфире с Анишем Гири, будем пытаться услышать друг друга, хотя у нас тут есть проблемы со связью.

А.ГИРИ: Да, когда связь подводит, тут уже не до языков.

Е.СУРОВ: Да-да. А я могу подтвердить всё, что говорил Аниш, он действительно назвал, пожалуй, самых известных шахматных полиглотов. Что касается Давида Навары, то в каком-то репортаже я даже делился впечатлениями о том, как он с Иванчуком говорил на украинском языке, когда они играли вместе в Праге. Ну а про Мовсесяна все давно знают, и я прошу у него прощения, если что-то перепутал в его биографии.

А.ГИРИ: Так что я не заслужил, чтобы стоять в одном ряду с этими великими личностями. Сейчас я говорю всего лишь на трёх языках.

Е.СУРОВ: А я бы хотел ещё чуть-чуть вернуться к Вейку, потому что меня интересует Магнус Карлсен. Что же всё-таки нужно сделать, чтобы обойти его в турнире, особенно на тай-брейке? Я думаю, что этим вопросом задаются многие.

А.ГИРИ: В Вейк-ан-Зее мне, конечно, везло, но уж Магнусу везло откровенно… То есть там были партии, которые явно были не под его контролем. Например, легендарная партия с Гавэйном Джонсом, когда он зевнул фигуру, а потом всё равно выиграл. И хотя говорят, что там было не всё так ясно, очевидно, на высшем уровне всё там ясно. Если на h5 пойти g5, то прорываться было уже негде, и партия не может закончиться  иначе, как победой чёрных. Потом были какие-то эндшпили, которые, если бы соперники защищались лучше, привели бы к другим результатам. В случае с Вейк-ан-Зее Магнусу, как любому победителю, немножко везло, но всё-таки немножко больше, чем простому победителю. А тай-брейк он, конечно, играет здорово! У него шикарные навыки в блице. И как раз в контролях покороче все его таланты и положительные качества являются решающими. То есть на задний план отходит его не очень глубокая дебютная подготовка, гораздо важнее становится его широчайший кругозор – а в блице это имеет гораздо большее значение, - его совершенное чутьё. Например, манёвр, который он видит моментально, я вижу, скажем, за десять секунд, а в блице этих десяти секунд мне может не хватить.

Поэтому, безусловно, объективно он играет сильнее. Тем не менее, матч был всего из двух партий, поэтому, если бы мне повезло больше, я бы мог его выиграть. Я не считаю, что был обречён. Хотя, конечно, то, что он так замечательно играет тай-брейки, это не случайно – он очень сильный игрок в блиц.

Е.СУРОВ: А что такое всё-таки блиц? Нужно ли хоть как-то серьёзно относиться к этому виду шахмат? Ведь проводятся самые разные турниры по блицу, даже чемпионат мира, и на этом делается пиар.

А.ГИРИ: За время моего пребывания наверху ситуация довольно сильно изменилась, даже за последние годы. Мне кажется, что когда я начинал играть на высоком уровне, блиц вообще никого не волновал, это было просто развлечение. Многие тренеры даже говорили, что это вредно, многие шахматисты стеснялись признаваться в том, что они играли блиц часами в интернете. А в последнее время, наоборот, считается, что это часть нашей игры. Я пока к этому не совсем адаптировался, но надо будет этим заняться. Я уже понял, что надо идти в ногу со временем и относиться к этому серьёзно. Я вижу, что есть многие игроки, которые относятся к этому серьёзно, и видно, что они готовы к блиц-турнирам гораздо лучше, чем какие-то другие игроки. Конечно, велика ещё и роль тай-брейка. Даже в том же матче на первенство мира… Вот сейчас будет ещё один матч. Мне кажется, что Магнус уже будет играть совершенно по-другому. Он уже всё понял, изменил свой подход. Я думаю, что матч с Карякиным и уроки, которые он оттуда извлечёт, сделает его подход совершенно иным. Он уже не будет в этот раз сильно нервничать, когда будут все ничьи, и более спокойно будет относиться к тай-брейку. Так что, мне кажется, в условиях современной системы проведения турниров и кубков мира, есть много турниров с большим бюджетом – блиц-турниров, рапид-турниров, Grand Chess Tour проводят турниры в Лёвене и Париже, в том же Сент-Луисе тоже есть рапид и блиц, очень серьёзные деньги на кону. Хотя деньги деньгами, но они обычно означают какой-то престиж. А когда турнир воспринимается большинством шахматных профессионалов всерьёз, то меняется всё. Мне кажется, что со временем большинство шахматистов стали относиться к этому серьёзно и готовятся уже по-другому.

Е.СУРОВ: То есть вы считаете, что Магнус Карлсен будет где-то даже играть на тай-брейк в матче?

А.ГИРИ: Если так пойдёт матч. Та партия, которую он проиграл в прошлом матче Карякину, - ясно, что он просто уже не выдержал. Он хотел выиграть, у него не получалось, и он просто не смог совладать с собой. Он брал в той ситуации просто сумасшедшие риски, один за другим. И даже в конце мог как-то попытаться приплыть к мирной гавани, но ту партию он провёл, конечно, совершенно безумно. Я думаю, что тогда он провёл несколько ужасных дней и ночей, и такого кошмара повторить ему больше не захочется. И даже если игра пойдёт так, как в прошлый раз, то он будет к этому спокойней относиться. Да и по тому, как он играл в Вейк-ан-Зее, было видно, что его единственная задача – это идти в ногу со мной и Мамедъяровым, доплыть до тай-брейка, будучи на первом месте, а тай-брейк его устраивает. Да, в этом есть какая-то логика. Но я думаю, что такая ситуация будет не вечной, другие тоже начнут как-то думать, пытаться использовать разные методы борьбы с Магнусом в блице и рапиде, может быть, как-то специально к нему готовиться. Есть такие возможности, просто об этом пока никто не думал.

Е.СУРОВ: Ситуация будет не вечной, может быть, ещё и потому, что классическим шахматам осталось недолго.

А.ГИРИ: Нет-нет, не надо так уж совсем категорично!

Е.СУРОВ: Ну а что? Если всё больше и больше матчей на первенство мира будет решаться в быстрых шахматах и блице, то что же тогда?

А.ГИРИ: Ни в коем случае. Я просто имею в виду, что тогда так просто пошло. На самом деле, Магнус должен был выигрывать в… Какая это была по счёту партия? Четвёртая? Да, в четвёртой партии у него был абсолютно выигранный эндшпиль. Но и до этого, в варианте с Rе1 в "берлине", когда он давил в эндшпиле, - там тоже было подвыиграно… Просто так сложилось. На самом деле, он мог захватить лидерство и в начале. Я не говорю, что потом он бы выиграл весь матч без звука – возможно, Сергей проявил бы свои бойцовские качества и отыгрался, - но, во всяком случае, матч протекал бы по-другому. А сейчас, может быть, соперник Магнуса сам будет бояться тай-брейка и брать больше риска. Но это ни в коем случае не значит, что классическим шахматам придёт смерть. К тому же, это разные вещи. Одно дело – матч на первенство мира, другое дело – просто шахматные турниры. У нас и так полный календарь, даже без матча на первенство мира, проводится много интересных турниров, и говорить о смерти классических шахмат было бы неправильно.

С другой стороны, так всегда было на протяжении всей истории шахмат. Даже Капабланка вроде говорил об этом в своё время. Я как человек, который находится в шахматном топе и внутри шахмат, прекрасно вижу, что всё очень преувеличено. Тот же уровень подготовки: почему-то всем кажется, что топ-гроссмейстеры всё знают! Я, например, сколько партий играю, и когда удаётся удивить соперника и получить какой-то перевес, то после партии выясняется, что они всегда всё знают! Доходит до абсурда. Например, с Вашье-Лагравом – безусловно, одним из сильнейших шахматистов, который очень хорош готов к дебютам, но периодически и у него бывают спады. У нас были такие партии, когда совершенно очевидно было, что он пойман на вариант, у него безнадёжно с дебюта, а после партии он мне рассказывает, что всё смотрел. То есть это стандартная реакция шахматистов в интервью, и даже соперникам они часто говорят, что всё знают. А на самом деле надо внимательно посмотреть партии, и там видно...

Е.СУРОВ: То есть это некий блеф? Они где-то даже лукавят?

А.ГИРИ: Да, конечно. Хотя, может быть, они просто не помнят. А кому-то просто кажется, что они смотрели. Или они точно не помнят, но на всякий случай говорят, что смотрели, чтобы как-то сохранить своё лицо. Знаете, бывают даже такие партии, когда короткая ничья, а потом оба шахматиста делают вид, что так и должно быть. А на самом деле один трясся всю партию, боялся, что что-то не вспомнит. Или вообще просто так сложилось случайно.

Надо просто смотреть на интересные партии, на результаты турниров. Даже на турнире в Лондоне, где было несколько кошмарных ничейных туров… То есть было понятно, что это просто совпадение, что вот так вот всё началось… И в этом тоже была какая-то интрига: неужели всё так и продолжится до конца? И в какой-то момент стало ясно, что даже сами игроки находились под влиянием этого. Допустим, Карякин в совершенно выигранной позиции согласился на ничью, когда казалось, что он вот-вот выиграет. Но даже при всей сложившейся интриге там всё закончилось, как обычно: кто-то посыпался, кто-то, наоборот, собрался, и в итоге Фабиано Каруана выиграл фантастический турнир, всё закончилось очень интересно и красиво. Поэтому, мне кажется, не стоит хоронить классические шахматы.

Как правило, я слышу, что классическим шахматам конец, от людей, которые не совсем адекватно оценивают ситуацию.

Е.СУРОВ: А согласны ли вы с тем, о чём многие говорят в последнее время, а именно о той тенденции, что компьютер всех уравнивает и фактически делает игру всё более ничейной? Даже ваш бывший тренер Владимир Тукмаков не стесняется сказать о том, что современный дебют его не интересует.

А.ГИРИ: Да, это правда. Но это не значит, что он не интересует всех. На топ-уровне дебют, безусловно, очень важен.

Да, то, что компьютер существует, и то, что людям гораздо проще с ним учиться и готовиться к партиям, немножко выравнивает состав. Уже и рейтинг-лист гораздо плотнее, чем раньше, и турниры гораздо плотнее. Появилось огромное количество очень сильных игроков, даже не топ-уровня, а чуть пониже. Шахматисты с рейтингом 2700 и даже 2600 очень сильно играют, могут быть очень хорошо готовы в дебюте. Но, как правило, у всех есть какие-то слабости. Конечно, бывают турниры (например, Кубок мира), где кажется, что просто вообще все равны. Но в конце почему-то всё равно выигрывает Аронян.

Конечно, есть разница в силе игроков, и рейтинг эту разницу отражает, но да – сейчас выиграть партию стало сложнее, чем это было раньше. Но у нас ведь задача не выиграть все партии, а задача выиграть конкретный турнир или, к примеру, отобраться на матч первенства мира. То есть задачи совсем другие. И то, что есть какие-то ничьи, - ну что же? Раньше они тоже были. Сейчас ничьи происходят, может быть, за счёт чуть более высокого качества партий, чем раньше. Но ничьи были всегда, и до сих пор они являются совершенно нормальным результатом.

Е.СУРОВ: Я напомню, что всё это мы сейчас слышим от одного из самых больших "ничейщиков" в современном шахматном мире Аниша Гири, который славится тем, что очень многие партии завершает вничью.

Кстати, по этому поводу вопрос на сайте, но он с подтекстом. Формально вопрос о фильме "Гроссмейстер" – я не знаю, видели вы этот фильм или нет? Читаю: "На днях во время просмотра советского фильма ''Гроссмейстер'' мне почему-то подумалось про вас. Это, кажется, было в момент, когда главный герой, принципиальный шахматный романтик, вместо соглашения на выгодную ничью, так задумался в поиске выигрыша, что просрочил время. Если вам этот фильм знаком, поделитесь, пожалуйста, соображениями об отражённых в нем идеях и оцените, оказал ли он на вас какое-то влияние".

А.ГИРИ: Вы сейчас сказали про "ничейщика". Это, конечно, забавный факт – я когда-то прославился своим результатом на турнире претендентов, где сделал четырнадцать ничьих. А так вообще мне всегда хотелось сделать какой-то статистический обзор, особенно когда меня эта тема сильно задевала, что было немножко раньше, и посмотреть: насколько я делаю больше ничьих, чем другие шахматисты. Потому что интуитивно мне казалось, что есть шахматисты, у которых тоже высокий процент ничьих.

Е.СУРОВ: Но которые почему-то не так заметны?

А.ГИРИ: Да. Но вы же прекрасно понимаете, как работает медиа, как создаются какие-то мифы, какие-то хайпы, какие-то истории, клички, тэги. Всё это делается искусственно, а для этого всегда нужен какой-то человек, всё это понятно.

Но тем не менее, после того как я сделал четырнадцать ничьих на турнире претендентов, я должен молчать в тряпочку, как говорится.

Е.СУРОВ: Я всё-таки хочу чуть-чуть если не поспорить, то подискутировать. Я, конечно, могу говорить только за себя, но мне кажется, что я не одинок в этом. Мне, и не только мне, кажется, что дело тут не только в медиа, а дело ещё и в ощущении. Вы уж не обижайтесь, но частенько во время турнира, когда я вижу пары предстоящего тура, то о каких-то парах можно с большей вероятностью сказать, чем закончится та или иная партия. И в партиях с вашим участием иногда не так уж сложно предсказать результат. А есть шахматисты, которых не так легко предсказать. Почему складывается такое ощущение?

А.ГИРИ: Я не очень понимаю. А с кем, допустим, моя партия должна по ощущениям закончиться вничью? С каким шахматистом?

Е.СУРОВ: Нет, тут дело как раз не в имени соперника.

А.ГИРИ: А, то есть любая партия со мной?

Е.СУРОВ: Ну, не любая. Но иногда бывает ощущение, что в этой партии более предсказуемый результат, чем в какой-то другой. Или я ошибаюсь?

А.ГИРИ: Не знаю. Я сейчас пытаюсь вспомнить всех своих соперников, с кем у меня были ничьи. У меня было много ничьих, но так, чтобы не было ни одной результативной партии, - таких соперников у меня не было. Есть соперники, с которыми у меня идут чуть лучше дела или чуть хуже. Честно говоря, я не очень понимаю, о чём идёт речь. Лучше я отвечу на вопрос читателя, который спросил меня про фильм "Гроссмейстер".

К сожалению, я не смотрел этот фильм. Но я видел вопрос, поэтому погуглил, о чём идёт речь, и очень пожалел, что не видел этот фильм. Оказывается, в этом фильме принимали участие многие гроссмейстеры и даже Виктор Корчной в роли главного героя.

Е.СУРОВ: Да, которого потом убрали из титров [на самом деле – фильм был снят с проката после бегства Корчного из СССР – прим. CN].

А.ГИРИ: К сожалению, я фильм не видел, но если судить по описанной читателем сцене, то это как раз нехарактерно для меня. Я всегда держу время под контролем и играю на результат. Конечно, я могу долго подумать после предложения ничьей, но проиграть по времени для меня нехарактерно. Как раз более характерно это, например, Иванчуку, который много проигрывал по времени и в самых нелепых ситуациях. Тот же Магнус Карлсен неоднократно становился центром каких-то курьёзов. Я помню, как-то он проиграл по времени Топалову в выигранной позиции. Недавно тоже что-то такое было с контролем времени, где он ошибся. И даже в матче на первенство мира с Карякиным в одной партии, мне кажется, он перепутал, что там был не сороковой ход, а тридцать девятый, и он сделал слишком быстро лишний ход. То есть в этом плане есть другие шахматисты, которые гораздо больше подходят под это описание.

Е.СУРОВ: Давайте тогда ответим и на другие вопросы этого читателя. "Вы, как известно, получили солидное образование, - пишет он. - Рассчитываете ли на него в дальнейшем?". Я думаю, будет нелишним пояснить, что же за солидное образование имеется в виду.

А.ГИРИ: Я тоже не очень хорошо себе представляю, что имеется в виду. К сожалению для моего образования, я после школы не поступал в университет, поэтому образование у меня далеко не солидное, в отличие от моего шахматного стиля, как мы с вами уже установили. Могу лишь пояснить, почему у меня нет того самого солидного образования. Я очень рано стал играть в турнирах, и после школы казалось нецелесообразным упускать очень важные годы для того, чтобы стать серьёзным шахматистом, и заниматься чем-то другим. Поэтому я сфокусировался на шахматах, и это дало свои плоды. Так что в целом я этим своим решением не могу быть недоволен.

Е.СУРОВ: А я хочу обратить внимание читателей, что если кто-то пишет фразу "как известно", то это далеко не всегда означает, что это непреложный факт, который не нужно проверять.

А.ГИРИ: Да, именно так.

Е.СУРОВ: Хорошо, дальше. "Какие шахматные планы имеете в ближней и дальней перспективах?".

А.ГИРИ: Не знаю, можно ли об этом говорить, потому что, насколько я понимаю, некоторые турниры любят анонсировать участников с каким-то ажиотажем, поэтому…

Е.СУРОВ: Речь идёт о каком-то супертурнире, да?

А.ГИРИ: Да, я буду играть топ-турнир в апреле, сыграю рапид в Лёвене, который является частью Grand Chess тура, и ещё в одном крупном турнире в июле. Но не знаю, насколько корректно говорить, где я буду играть. Допустим, для турнира в Вейк-ан-Зее они делают по этому поводу специальную конференцию. Но без работы не останусь. Также через несколько дней я еду в Берлин помогать Владимиру Крамнику, так что дел у меня хватает.

Е.СУРОВ: Ах, вот так! Помогать Владимиру Крамнику!

А.ГИРИ: Да, людям нужна помощь.

Е.СУРОВ: Вот, оказывается, в чём главная новость!

А.ГИРИ: Да, надо же как-то отвлечь людей от темы моих ничьих.

Е.СУРОВ: Да, от обычных и уже заезженных тем.

Кстати, один из читателей ВКонтакте задаёт вам вопрос: "Как вы готовитесь к турниру претендентов?". А вы, собственно, вот так и готовитесь! Вы готовитесь помогать Владимиру Крамнику.

А.ГИРИ: Да, читатель, видимо, всё уже знал, к чему выведет наш разговор, поэтому задал очень уместный вопрос.

Я играл сам в прошлом турнире претендентов, это был мой единственный опыт. К сожалению, весь этот цикл я провёл нехорошо, и в серии Гран-При я уже не имел шансов к предпоследнему турниру, и Кубок мира я начал довольно бодро, но потом проиграл Иванчуку далеко не на финальной стадии. Поэтому мне, к сожалению, не удалось отобраться на турнир претендентов, но как-то удалось всё же найти работу на этот период.

Е.СУРОВ: В каком-то смысле до турнира претендентов вы в итоге добрались.

А.ГИРИ: Конечно, если шахматисты, грубо говоря, первой десятки, не играют в турнире претендентов, а людям, которые играют в нём, хочется использовать дополнительные ресурсы при подготовке, то я не удивлюсь, если, допустим, и Вашье-Лаграв, и Накамура кому-то помогают.

Е.СУРОВ: Это будет ваше первое сотрудничество с Крамником?

А.ГИРИ: Да, до этого мы с ним, по крайней мере, к турнирам вместе не готовились.

Е.СУРОВ: Если не секрет, приоткройте чуть-чуть завесу: как давно поступило предложение от Владимира? И как оно вообще поступило?

А.ГИРИ: Я не думаю, что могу много вам рассказать на эту тему. Но предложение действительно поступило именно от Владимира. Могло ведь быть и так, что я ему сам предложил свою помощь. Но нет, вышло по-другому. Владимир уже довольно долго готовится к турниру претендентов, но не хотелось бы говорить, с какого именно момента и как интенсивно мы работаем.

Е.СУРОВ: Хорошо, давайте я вас так спрошу. Мой предыдущий собеседник, которого я уже не раз упоминал, Владимир Тукмаков, рассуждая о перспективах турнира претендентов, сказал, что играющих там шахматистов можно разделить на две условные группы: тех, кто непременно борется за первое место и едут в Берлин с этой – единственной – целью, и тех, у кого нет такой цели. Но вы как тренер Крамника подтверждаете занесение его в первую группу?

А.ГИРИ: Мне кажется, что это примерно так же, как делить шахматистов на блондинов и брюнетов. Можно, конечно, так поделить. Но вопрос: зачем? Непонятно, как это отражается на конечном результате. Не удивлюсь, если, допустим, Левон Аронян пару раз ездил на турниры с одной установкой, а потом, когда плохо сыграл, он её несколько раз менял, и до сих пор не смог найти идеальную установку. Возможно, в этот раз он её найдёт.

Мне кажется, сложно сказать, у кого какая установка. И конечно, не хотелось бы делиться с людьми о каких-то внутренних мыслях или планах Владимира Крамника.

Е.СУРОВ: Понял. Я не буду ставить вас в неловкое положение.

А.ГИРИ: И потом, это не так принципиально. Например, мне кажется, Карякин ставит перед собой цель только выиграть турнир, и другое место его не волнует. А что это ему даёт и насколько это важно – непонятно. Мне кажется, все будут готовиться белыми играть на победу, а чёрными играть солидно до момента, пока не надо будет иначе. Я не думаю, что будет ситуация, когда кому-то нужно будет выигрывать чёрными, чтобы выиграть турнир, а он вдруг будет играть на ничью. Все адекватно оценивают ситуацию, все стремятся к выигрышу и в какой-то момент все понимают: борется он за первое место или нет. Так что здесь нет особой разницы в делении шахматистов.

Е.СУРОВ: Может быть, это будет последний вопрос о Крамнике. Скажите, а он входил в число ваших любимых шахматистов, когда ещё только происходило ваше становление как шахматиста?

А.ГИРИ: Сложно сказать.

Е.СУРОВ: К примеру, можете сказать, что вы учились на его партиях?

А.ГИРИ: Нет, так я сказать не могу. Конечно, я прочитал много книг, особенно посоветованных тренерами. Конечно, я читал и "Моих великих предшественников" Гарри Кимовича Каспарова, всех чемпионов мира и шахматистов, которых он там упоминает. Он ведь написал там не только про чемпионов мира, но и про тех, кто мог бороться за это звание и боролся – например, Пауль Керес и прочие. Я изучал много партий и, безусловно, партии Крамника тоже. Это ведь золотой фонд шахматной культуры. Но не могу сказать, что он был для меня каким-то особенным кумиром. Конечно, партии Каспарова на меня всегда производили очень большое впечатление, потому что я играл староиндийскую  защиту, когда был молодой, а многие его партии подходили к моему репертуару, и мне было вдвойне полезно их изучать.  И когда ты молодой, ты, конечно, особенно любишь все эти матовые атаки, лавины пешек. Тем более, что Гарри Кимович Каспаров имеет особый вес в шахматной культуре. Поэтому когда я был маленьким, именно он был в какой-то степени моим кумиром. Но тогда я, конечно же, мечтал о том, чтобы пообщаться с такими шахматистами, как Крамник, Ананд, Топалов и многие другие великие шахматисты.

Е.СУРОВ: Я вас понял. Теперь возвращаемся с Карякину, и вопрос про него: "Любите ли вы голландского короля так же, как Карякин российского царя?".

А.ГИРИ: Хм, интересный вопрос. Особенно учитывая то, что в нём уже есть какой-то скрытый подвох, поскольку упомянуто слово "царь". Кстати, именно так называется книга о Путине, которая была очень популярна в Голландии, и я знаю несколько человек, которые её прочитали.

Е.СУРОВ: А вы сами её прочитали?

А.ГИРИ: Нет, к сожалению, я читаю не так много. А если и читаю, то стараюсь восполнять какие-то пробелы в моём образовании, о котором мы уже говорили. Поэтому стараюсь читать общепризнанную классику. А такие новые книги (конечно, если меня только очень сильно не заинтересует какая-то тема) я не читаю.

А вопрос, конечно, интересный. Я отвечу так. Если бы голландский король помогал развить шахматы и поднять их на очень высокий уровень в стране, а также обеспечил бы мне очень много спонсоров, возможно, я бы его полюбил.

Е.СУРОВ: Хорошо, тогда я бы развил вопрос. А вы вообще помните имя голландского короля?

А.ГИРИ: Да, Виллем-Александр. В принципе, я в курсе того, что происходит вокруг меня. Но, если честно, в Голландии король не является такой фигурой, которую постоянно обсуждают. Мне кажется, что в России президента обсуждают больше, чем в Голландии короля. Поэтому не думаю, что очень много людей испытывают к королю какие-то особые эмоции. Он не так часто появляется в новостях. Вот недавно стал появляться, и то потому, что он поехал на Олимпийские игры с голландской сборной, поэтому, конечно, привлёк какое-то внимание. А так в течение года, по крайней мере, в тех новостных сайтах и каналах, которые я смотрю, я его не так часто вижу.

Е.СУРОВ: Я вам скажу, Аниш, почему так происходит. Потому что всё, что происходит в России, зависит от одного человека – от царя. Поэтому о нём так часто вспоминают, поэтому о нём постоянно говорят. А в Голландии всё зависит от уже отрегулированной системы. Поэтому не так важны имена руководителей, которые есть в данный момент или которые придут через некоторое время. Страна всё равно будет жить по тем же законам.

А.ГИРИ: Безусловно, да. Я не хотел обсуждать эти концептуальные вещи, но в целом это и так понятно.

Е.СУРОВ: Хорошо. Тогда ещё вопрос: "Есть ли связь между вашим весёлым нравом и свободными голландскими порядками?".

А.ГИРИ: Очень приятно, что мои нравы считаются весёлыми. Я думаю, что есть какая-то связь. В Голландии люди в принципе не так быстро обижаются, там допускаются часто какие-то очень резкие выпады даже по отношению к тем людям, с которыми ты дружишь, которых ты уважаешь. В Голландии на всё это смотрят немножко проще. Поэтому часто я могу позволить себе какую-то шутку, которая в другой культуре выглядела бы оскорбительно. А так как знаю, что могу позволить себе это в Голландии, я часто этим злоупотребляю. В этом, конечно, что-то есть.

Е.СУРОВ: Вы даже задумываетесь об этих тонкостях? Если в Голландии вы где-то как-то пошутили, то вы отдаёте себе отчёт в том, что, может быть, в России это по-другому прозвучит?

А.ГИРИ: Да-да. Я помню, что как-то пошутил на каком-то турнире в Ханты-Мансийске, и была такая реакция в зале, что я понял, что, может быть, не стоило так шутить. Поэтому меня, безусловно, интересуют такого рода культурные моменты. Так как я сам столкнулся с разными культурами, когда жил в России, хорошо знаю культуру Японии, Непала, Голландии, то для меня все эти моменты культуры, традиций, нравов очень привлекают. Это, безусловно, интересная тема.

Е.СУРОВ: Тогда я вас так спрошу. Можете вы себе представить такую ситуацию, что вы возвращаетесь в Россию и там будете снова жить?

А.ГИРИ: Сложно сказать. Я уже говорил, что жил во многих странах, поэтому мне в этом смысле проще, чем другим людям. Но я пока не вижу логичный сценарий жизни, по которому это произойдёт. Но чем чёрт не шутит, как говорят.

Е.СУРОВ: И последний вопрос от того же читателя. Он касается Салова, и тут я тоже хочу заметить, что с кем бы я ни общался, у кого бы ни брал интервью, - практически каждый раз людей интересует мнение о Салове. И прежде чем задать вопрос, я бы спросил от себя: как вы думаете, с чем это связано?

А.ГИРИ: Я думаю, это как-то связано с моими ничьими, потому что это тоже людей очень интересует. Мне эта тема тоже интересна…

Е.СУРОВ: Вы тоже об этом задумались?

А.ГИРИ: Да-да. Вообще поведение общей массы людей – это очень интересно. Не знаю, как называется наука, которая это изучает, наверное, социология.

Сложно сказать, почему это людей так интересует. Меня, конечно, это не обошло стороной, я что-то слышал о Салове. Но надо сказать, что до недавнего времени я не знал о его партиях. Конечно, я знал, что такой шахматист существует, но не так давно я увидел несколько его партий, как-то больше познакомился с его творчеством. Оказалось, что он действительно играл замечательно, у него было несколько выдающихся партий и турниров. Поэтому я считаю, что как шахматист он добился очень многого. А со всем, что касается его деятельности онлайн, я не очень знаком. Но могу сказать, что многих шахматистов это очень интересует. Например, я как-то был на турнире в Норвегии, в Ставангере, и там во время блиц-турнира я зашёл в комнату отдыха для игроков. Там было две комнаты отдыха, как и на многих турнирах, – одна для Магнуса, другая – для остальных. Я нашёл ту комнату, в которую мне можно было заходить, и услышал, что там все что-то очень бурно обсуждают. Спросил, о чём речь, и мне ответили, что вот, мол, Салов… И даже Виши принял участие в этом обсуждении.

Честно говоря, меня это не очень интересует, потому что, во-первых, я не знаю его лично. Допустим, тот же Виши знает его лично и может что-то сказать. Но он, насколько я знаю, относится ко всему этому с иронией. Хотя я не очень в материале. Я слышал его какие-то довольно оригинальные теории о строении мира и прочее, и, насколько понимаю, большинство людей относится к этому с иронией. Я тоже очень люблю иронию и юмор. Я часто пытаюсь себя развеселить и иногда люблю посмотреть какие-то смешные ролики или почитать что-то смешное. Но для меня есть более смешные вещи, чем чтение всех этих форумов. Я не вижу в этом юмора, я также не вижу в этом чего-то, что мне казалось бы полезным или интересным. Поэтому я не очень знаком с этой темой.

Е.СУРОВ: Тогда читайте комментарии на Chess-News. Я знаю, что есть люди, которые специально открывают комментарии только для того, чтобы прочесть, что нового написал Салов, и посмеяться. То есть он действительно доставляет некоторым удовольствие.

А.ГИРИ: Могу себе представить. Но я нахожу много другого смешного. Хотя я понимаю тех, кто находит его смешным. Когда у человека такие оригинальные теории, и когда он сам относится к ним так серьёзно, то в этом есть некий юмор. Я могу это понять.

Е.СУРОВ: Я думаю, что он и сам с достаточной степенью иронии относится ко всему этому. Хотя об этом лучше спросить у него.

А.ГИРИ: Да, я недостаточно владею информацией, насколько он относится ко всему этому с иронией или насколько серьёзно, и о чём вообще речь.

Е.СУРОВ: Оказывается, тут есть ещё вопрос о России: "Аниш, доброго дня! Болею за вас с того момента, как вы начали представлять Санкт-Петербург. Были ли предложения о возвращении в РШФ и участии в составе России на Олимпиаде?".

А.ГИРИ: Спасибо, я очень рад, когда за меня болеют, это всегда приятно. Нет, подобного предложения никогда не поступало. Когда-то на эту тему были некие несерьёзные высказывания от прошлого руководства РШФ – это было ещё тогда, когда в управлении принимал участие Евгений Бареев. Он тогда шутил о каких-то лигах, но всерьёз мы с ним об этом никогда не говорили. Впрочем, и от некоторых других стран мне поступают такие шуточные предложения. Но серьёзных не поступало, так что говорить особо не о чем. А вообще федерацию меняют, в основном, по двум причинам. Когда ты переезжаешь в другую страну – допустим, я переехал в Голландию и весьма логично, что перешёл в другую федерацию, - либо когда в федерации ущемляют права. А бывает, когда всё хорошо. Скажем, у Фабиано в Италии – у него там была довольно неплохая поддержка, насколько я знаю. Но его переманили какими-то огромными цифрами в Сент-Луис. Так что причины бывают разные. Я не могу говорить заранее, но в принципе в голландской федерации меня всё устраивает. В данный момент меня поддерживает через федерацию министерство спорта, плюс к этому у меня есть личные спонсоры – голландские компании, которые поддерживают меня, я думаю, в основном, потому что я голландский шахматист. Так что в данный момент я не жалуюсь на поддержку, и меня не интересует вопрос смены федерации.

Е.СУРОВ: Кстати, сколько я вас помню (уже даже не знаю, на протяжении скольких лет), вы всё время играете в одежде с логотипом какого-либо спонсора. Это один и тот же спонсор, или он у вас меняется?

А.ГИРИ: Нет, до этого у меня был другой спонсор, но это было довольно давно. Это была  арт-галерея "Simonis & Buunk". У одного из любителей шахмат есть своя арт-галерея, у него там есть картины 19 века и прочие. Кроме того, он любит коллекционировать шахматы. Но сейчас у меня другой спонсор – компания, которая работает в экономической сфере, то есть занимается совсем другим родом деятельности. Конечно, это хорошо и для меня, но в целом это хорошо и для спорта, когда есть шахматисты, которых поддерживают спонсоры. Могу сказать, что я – далеко не самый поддерживаемый шахматист. У того же Карякина нет свободного места на пиджаке, и это здорово, так и должно быть. Посмотрите на тех же футболистов или велосипедистов. Или, скажем, в Голландии есть очень известный гонщик Формулы-1, Макс Ферстаппен, так у него даже на шлеме двадцать спонсоров. Это замечательно, в этом нет ничего странного, наоборот, это здорово! У тех же Фабиано Каруаны и Хикару Накамуры замечательная поддержка в Америке. Я думаю, что и Виши Ананд, и Владимир Крамник тоже не бедствуют, как ни странно. После стольких титулов и достижений – у них тоже хорошая поддержка! На топ-турнирах у многих хорошая поддержка, в том числе и федерациями. У молодых индусов тоже налажена система поддержки, у россиян, насколько я знаю, в Азербайджане игроки не жалуются – и Шахрияр, и до этого Раджабов... Я считаю, что это будет продолжаться и далее, и у большего количества игроков появятся свои спонсоры. И всё это будет развиваться в правильном направлении.

Е.СУРОВ: А вот слушают вас сейчас сотни игроков второго и третьего эшелонов, тоже, в общем, неплохие гроссмейстеры, у которых весь пиджак свободный от спонсоров – то есть нет у них спонсоров вообще, - и думают: о чём он говорит вообще?! Это из какой-то другой реальности человек.

А.ГИРИ: Да, надо понимать, что организаторов интересует сейчас, чтобы в их турнирах были топ-звёзды. Иначе им очень сложно пробиться в медиа без таких вещей, как мои ничьи и Салов. И чтобы пробиться, они должны хотя бы собирать сильнейший состав, чтобы можно было заявить: у нас сильнейший в мире турнир! Или: у нас играет вся элита! Поэтому совершенно логично, что у людей интерес, в первую очередь, к шахматистам первого эшелона, а не второго или третьего. Конечно, это проблема. Но я думаю, что шахматисты из первой двадцатки или тридцатки не бедствуют однозначно. Все гроссмейстеры из Индии поддерживаются индийскими компаниями. У них же там такая система, такой закон, что компании должны поддерживать спортсменов, и шахматистов в том числе. Поэтому шахматистов поддерживают, им платят зарплату, часто оплачивают расходы – так что у них там всё хорошо в этом плане. Я знаю, что у многих русских шахматистов, даже не первого эшелона, есть поддержка на высоком уровне. Конечно, не все плавают в миллионах, но поддержка, безусловно, есть. Так что не знаю, насколько ситуация плохая. Но конечно, у игроков, которые постоянно светятся в турнирах, непропорционально более высокий доход, чем у игроков чуть ниже уровня. Пока это так. Но, может быть, это изменится. Если бы опен-турниры были более популярны, и там светились бы все шахматисты, они бы все получали более хорошую поддержку.

Но насколько я знаю, многие шахматисты и так не бедствуют. Кто-то пишет книги или комментирует партии, так что у них тоже есть возможность получать доходы. Я не знаю, насколько тяжёлая ситуация, мне сложно судить объективно, но я думаю, что сложно и вам, и людям, которые комментируют на вашем сайте. Не думаю, что кто-то из нас владеет полной информацией, поэтому мы не можем судить об этом объективно.

Е.СУРОВ: Да, я думаю, что первая статья доходов, если не считать шахматы, это всё-таки тренерская деятельность.

А.ГИРИ: Безусловно, это тоже, да.

Е.СУРОВ: А насчёт написания книг… Знаете, когда я подобное слышу или вижу, я частенько готов возразить – сказать: сейчас я профессионально поиграю в шахматы, а в свободное время напишу книгу – это примерно то же самое, как сказать: а вот сейчас я подстригу кого-то, а сейчас я троллейбус проведу из точки А в точку Б…

А.ГИРИ: Но ведь это шахматные книги. Я же не имею в виду написать роман. Например, есть известный шахматист Марин, так он написал довольно много книг. Хотя я, конечно, не очень в этом разбираюсь.

Е.СУРОВ: Хорошо, я вас понял. Мы ведь сейчас говорим о доходах. А с точки зрения доходов и продаж – почему бы и нет?

А.ГИРИ: Естественно, это не главный источник дохода. Есть тренерство, есть онлайн-тренерство. А сейчас ещё появилась такая штука – стриминг. Не знаю, как это сказать по-русски?

Е.СУРОВ: Трансляция.

А.ГИРИ: Да, люди транслируют себя на камеру. Это стало очень модно сегодня. Сейчас ведь появились видеоблогеры, а это фактически те же блогеры, только в шахматах. Есть сайты, например, chess.com или lichess, где всё время происходит какая-то движуха, кто-то всё время стримит. Не знаю, за счёт чего там доход, но какой-то доход там есть. Я слышал, что Хаммер чуть ли не профессионально туда ушёл. Но он из Норвегии – возможно, у него есть своя база людей, которые его смотрят. Но может быть, потом стриминг тоже будет приносить доход людям, посмотрим.

В любом случае в современном мире есть какие-то позитивные знаки для шахматистов. Например, я вижу, что сейчас есть страны, где шахматы стали очень быстро развиваться. В России, в Голландии. Я вижу, что в Вейк-ан-Зее каждый год приезжает всё больше школьников и детей. Так что шахматы развиваются, и почему всё это однажды должно накрыться?

Е.СУРОВ: Тогда я вас спрошу вот о чём. Вас ведь можно назвать фактически гроссмейстером эпохи соцсетей. Вы вышли на топ-уровень примерно тогда же, когда стал популярным твиттер, и все эти годы вы – звезда твиттера в шахматном мире, можно сказать. Вот, кстати, о блогах. Не хотите завести себе какой-нибудь видеоблог? Только я спрашиваю не с точки зрения доходов и заработка на этом. А по старинке – знаете, на мой взгляд, прежде чем завести какой-то блог и выйти в эфир, человек должен понимать: а есть ли ему что сказать зрителям? Вот с этой точки зрения не хотели бы вы завести себе какой-то постоянный блог?

А.ГИРИ: Твиттер практически совсем не отнимает у меня времени. Я использую его, в первую очередь, как возможность пообщаться с людьми, которые меня поддерживают, как-то держать их в курсе моих планов, моих мнений на тот или иной счёт. Но также я это делаю для того, чтобы как-то расслабиться, снять напряжение и просто получить удовольствие, с кем-то пошутить, получить шутку обратно и поднять себе настроение. То есть для меня это даже не хобби. Это отнимает очень мало времени, и я ни в коем случае не делаю это работой. Своего рода развлечение. Как если бы у вас вошло в привычку каждое утро пять минут читать страницу анекдотов. Для меня это примерно то же самое, я получаю от этого удовольствие.

А вести блог – это серьёзная деятельность, на это надо тратить время. Хотя я думаю, что есть люди, которые и от этого получают удовольствие. Кстати, Магнус Карлсен тоже вроде бы начал стримить. Я видел как-то, как он играл какие-то матчи по тридцать секунд на камеру. Видимо, он от этого получает удовольствие, поэтому он это делает. Не удивлюсь, если Магнус будет делать это всё больше и больше. Думаю, что у него тоже есть какая-то потребность (или стало привычкой) постоянно быть в центре внимания и постоянно что-то выигрывать. Когда он какое-то время не играет в турнирах, ему надо снова подсуетиться и что-то выиграть, поэтому он уже начинает играть во всевозможных онлайн-турнирах. И он это делает совершенно бескорыстно. То есть деньги, которые он может заработать стримингом, просто смешные для него.

А мне пока что хватает шахмат. Кроме того, у меня есть семья, так что мне есть чем заняться. А что касается твиттера и блогерства, то это даже рядом не стоит! Я настолько мало этим занимаюсь, что практически не трачу на это времени.

Е.СУРОВ: Кстати, когда будете тесно общаться с Крамником, как-нибудь невзначай порекомендуйте ему завести аккаунт в какой-нибудь соцсети.

А.ГИРИ: Мне кажется, что Крамник делает всё настолько продуманно, что он уже сто двадцать пять раз подумал, делать это или не делать. И если он этого не делает, значит, на это есть какие-то причины. Я не думаю, что если я ему скажу: "Кстати, вы знаете, есть твиттер, и там клёво", - он удивится. Он прекрасно знает, он всё читает. Кстати, и о моих ничьих он читал, прекрасно всё знает. Я у него, конечно, не спрашивал, но уверен, что у него есть причины, по которым он не сидит в твиттере.

Хотя, конечно, было бы здорово, если бы как можно больше шахматистов этим занимались. Но он ведь не принадлежит поколению, которое с этим выросло. С другой стороны, его сверстник Виши Ананд с большим удовольствием общается со своими фанатами через твиттер. Так что это всё индивидуально.

Но мне кажется, что это всё-таки хорошо. Это ведь ещё один способ для любителей шахмат получить какое-то удовольствие. Одно дело, когда мы получаем удовольствие, играя в шахматы, и другое дело, когда ты общаешься в твиттере. Это тоже доставляет удовольствие, вызывает дополнительный интерес у болельщиков, ещё одна мотивация любить шахматы.

Е.СУРОВ: Я скажу, что вы как раз один из тех немногих, кто может доставить удовольствие не только во время партии, но и после неё – какими-то своими комментариями, репликами и так далее.

А.ГИРИ: Я очень рад, что вам это доставляет удовольствие. К сожалению, я периодически слышу, что кого-то это обижает. Но нельзя, чтобы было одно и не было другого.

Е.СУРОВ: Вернёмся к вопросам, которые поступили на сайт. В частности: "Расскажите, пожалуйста, о своих тренерах и секундантах. Как вы считаете, насколько важно наличие тренера или секунданта для игрока уровня 2600-2700 для попадания в топ-20?". И я бы это объединил ещё с вопросом, который пришёл ВКонтакте: "Здравствуйте! Скажите, какой из ваших тренеров, по вашему мнению, помог вам лучше изучить шахматы и подготовку к соревнованиям?".

А.ГИРИ: В первую очередь, я бы начал с вопроса об игроке уровня 2600-2700 и о том, нужен ли ему тренер. Мне кажется, игроку этого уровня нужно заниматься шахматами. Я знаю много игроков этого уровня, и надо сказать, что очень многие из них недостаточно занимаются шахматами сами. В моём случае я занимаюсь шахматами очень много, потому что мне это очень искренне нравится. Я не думаю, что я какой-то сверхволевой человек или большой работяга, мне просто это очень нравится, и я этим занимаюсь как любимым делом и набираю очень много часов даже самостоятельно. Мне кажется, что многим шахматистам было бы очень полезно позаниматься. И когда есть тренер или секундант, то гораздо проще это делать. Во-первых, он тебя просто контролирует. Допустим, ты сидишь и анализируешь какую-то шахматную позицию, а перед тобой сидит человек, который не даёт тебе отвлекаться, и ты уже не можешь сидеть в телефоне или читать твиттер. Когда есть тренер или секундант, то просто получается больше работать.

Е.СУРОВ: Дисциплинирует.

А.ГИРИ: Да, это очень дисциплинирует, и мне кажется, что это главное. А если человек может дисциплинировать себя сам, то это прекрасно. Или как в моём случае. Я не думаю, что здесь дело в моей дисциплинированности, скорее, я просто люблю этим заниматься. И если человек может заниматься сам, то он может добиться очень многого и без секунданта. Поэтому когда у вас на днях в эфире зашла речь об Уэсли Со, я подумал, что да, можно добиться уровня Уэсли Со, если работать на шахматы самому. Хотя я не знаю – может быть Уэсли и работал с тренером.

Е.СУРОВ: А про ваших тренеров что можете сказать?

А.ГИРИ: Да-да, это главный вопрос. Сначала я занимался в Калининском районе, в ДЮСШ-2 – так называлась моя первая шахматная школа. Там меня тренировала Ковалёва Ася Владимировна, а потом Праслов Андрей Сергеевич. Они не очень известные шахматисты и даже не очень известны как тренеры (Андрей Сергеевич, по-моему, мастер спорта, и он достаточно силён для этого уровня), но они, как можно судить по мне, очень хорошие тренеры, советовали мне много хорошей литературы. Я никогда не сидел без дела, у меня было что почитать, по их рекомендациям я прочитал очень много хороших книг, которые сильно повлияли на моё становление как шахматиста. Это, безусловно, книги Каспарова, а также классики – Бронштейн, книги о турнире претендентов, об АВРО-турнире. Этот перечень можно продолжать. Они мне советовали много хороших книг.  И когда ты в принципе не знаешь, о чём речь, но хочешь заниматься шахматами, очень хорошо, когда у тебя есть наставник, который тебя направляет. Помимо книг они занимались со мной и сыграли большую роль в становлении меня как шахматиста.

После этого – и помимо этого – я очень много играл в интернете, что тоже очень помогло. Хотя, если честно, сейчас я смотрю на то, как я играл тогда, и мне просто ужасно стыдно! А ведь были времена, когда я играл в интернете гораздо сильнее, чем в классические шахматы. Я думаю, что у меня был потенциал стать Накамурой, но как-то я всё это упустил и забросил.

А когда я приехал в Голландию, через какое-то время стал заниматься с Владимиром Чучеловым. Мы с ним работали несколько лет очень много и интенсивно. Потом я много работал или, я бы сказал, сотрудничал с Владимиром Борисовичем Тукмаковым, хотя характер работы был совершенно другим. Помимо этого у меня было много разных тренировок. Кстати, у меня даже была тренировка с Гарри Кимовичем Каспаровым. Конечно, недолго, потому что всё это очень дорого, и для этого нужны особые спонсоры, но у меня был такой опыт общения. Также я общался со многими другими великими шахматистами. У меня была возможность в юности пообщаться с Анандом. Я ему как бы немножко помогал, но на самом деле понятно, что это он помогал мне.

Также у меня было много коротких сборов с отличными тренерами, но основными у меня были Чучелов, Тукмаков и сейчас я уже довольно долгое время работаю с Эрвином Л'ами, который также является моим секундантом и тренером.

Также, конечно, мне помогало много игроков, с которыми общался на шахматные темы – и голландцы, и не голландцы, и много индусов. И это нормально. Магнус Карлсен тоже работал с разными шахматистами, но назвать их тренерами, я думаю, было бы неправильно.

Е.СУРОВ: Ещё один читатель спрашивает, какие у вас критерии к тренерам?

А.ГИРИ: Наверное, главное, чтобы от этого была какая-то польза. А так… Постоянный тренер – это вообще нечто особое. Я думаю, что для того, чтобы тренер был постоянным, нужно, чтобы ты показывал с ним хорошие результаты. Потому что если ты показываешь плохие результаты, а у тебя при этом постоянный тренер, то кажется, что что-то не так, и хочется всё поменять.

Ну а когда ты уже достиг какого-то уровня, когда ты в состоянии понимать, что тебе хорошо, а что плохо, то ты уже можешь как-то различать тренера, который тебе помогает, и тренера, который тебе не помогает. Безусловно, если ты играешь на высоком уровне, то очень важно, чтобы тренер помогал в подготовке к партиям, и так далее.

Е.СУРОВ: Ещё спрашивают, работаете ли вы или работали когда-нибудь с психологом?

А.ГИРИ: Да, я работал с большим количеством подобных специалистов. Меня поддерживает министерство спорта Голландии, а оно поддерживает и многие другие виды спорта, поэтому мне давали возможность работать с такими специалистами. Я даже как-то поработал с диетологами. Конечно, не так интенсивно, но какие-то консультации у меня были. Это тоже был интересный опыт – пообщаться с психологами, потому что в моей карьере были периоды, когда я играл не очень хорошо, и тут же появилось много так называемых "экспертов", которые ставили под сомнение психологическую составляющую моей игры. Конечно, я давал себе шанс как-то над этим поработать. За последний год я в этом направлении добился определённого прогресса и надеюсь, что результаты станут лучше.

Надо сказать, что работа с психологами – это довольно интересно, особенно когда у тебя есть такая возможность. Ведь работа с такими специалистами стоит денег, а  меня поддерживает министерство спорта, поэтому у меня была такая возможность.
Честно говоря, не могу сказать, насколько это полезно. Я знаю некоторых своих коллег, которые тоже работают с психологами. Кто-то поделился этим как неудачным опытом, кому-то, наоборот, это помогало. Так что это всё сложно, все люди разные.

Е.СУРОВ: А во время партий вы применяете какие-то психологические методы против соперника?

А.ГИРИ: Нет, дело не в этом. Психологи же не говорят тебе, как вывести соперника из себя. Как правило, акцент делается на тебе. Но если во время партии ты начинаешь [неразборчиво] психолога, то что-то уже явно идёт не так с психологией. Надо всё-таки фокусироваться на партии, а по этой части у меня в последнее время дела идут гораздо лучше, чем раньше.

Е.СУРОВ: Еще один вопрос: "Как вы справляетесь с поражением? Бывают ли бессонные ночи после этого?".

А.ГИРИ: Бессонных ночей, слава богу, не бывает, но во время турниров, безусловно, бывают ночи, когда тяжелее уснуть. И это может быть связано не только с поражениями, но и с победами. Мне кажется, что это психо-эмоциональное состояние, когда ты немножко выведен из себя либо позитивными, либо негативными эмоциями. Но так чтобы не спать именно после поражений – такого не бывает. Иногда засыпаешь чуть тяжелее и больше, чем обычно, но и всё.

Е.СУРОВ: В общем, из ответа Аниша становится понятно, что у него всё нормально с психологией после поражения, с душевным комфортом.

А.ГИРИ: Скажем так, в пределах нормы. Не то, чтобы я был доволен. Мне кажется, что поражение все переживают достаточно тяжело. Но из своих результатов я бы не сделал вывода, что я особенно плохо играю после поражений. Есть и такие люди. Например, мой ученик, Владимир Борисович Крамник, после поражений играет особенно здорово. То есть он проигрывает, а потом возвращается буквально на следующий день. Магнус Карлсен тоже играет замечательно после поражений. А есть шахматисты, которые гораздо хуже переносят поражения, например, Виши Ананд. Хотя вот в Вейк-ан-Зее он тоже после поражения отыгрался, и ничего. Иванчук не очень хорошо справлялся с поражениями. Шахрияр Мамедъяров, безусловно, выглядит обычно совсем не так после поражений, чем до. Но мне кажется, что в моём случае всё более или менее нейтрально, я стараюсь сохранять адекватность.

Е.СУРОВ: Я не знаю, буду ли я оригинален в этой мысли, но, по-моему, надо бы вам вашего ученика как-то почаще обыгрывать между партиями турнира претендентов.

А.ГИРИ: Может быть! Но это хорошее качество для людей, участвующих в турнире претендентов. Я надеюсь, что он не будет проигрывать, но туров – четырнадцать, и, конечно, преимущество у тех, кто может проиграть, но понимает, что это ещё не конец света. Потому что я думаю, что там есть люди, для которых проигрыш может стать концом турнира.

Е.СУРОВ: Ещё один вопрос: "Плавание или пробежка?".

А.ГИРИ: Хороший вопрос! Вообще я не очень люблю работать над своей физической формой. Но понимаю, что делать это очень полезно и необходимо. В последнее время я чаще бегаю, чем плаваю – просто потому, что это проще. А поскольку я не люблю ни то, ни другое, то здесь я хотя бы не переодеваю себя в плавки. К тому же плавание просто занимает больше времени.

Но когда какая-то хорошая атмосфера – скажем, очень красивый бассейн в какой-то гостинице, или очень жаркая погода, - то люблю и поплавать. А когда просто рутинная работа, тогда, скорей всего, пробежка.

Е.СУРОВ: Всё-таки скучновато разговаривать с шахматистом. Потому что какая-нибудь звезда шоу-бизнеса при ответе на этот вопрос добавила бы: "Люблю, когда хорошая атмосфера – красивый бассейн, красивые девушки…"

А.ГИРИ: Дело в том, что мне этого не нужно, у меня есть жена и ребёнок. Поэтому тут проблема совершенно не в шахматах, как вы обычно любите, а проблема во мне.

Е.СУРОВ: Ну тогда давайте отвечайте на вопрос Давида Навары: "Где и как вы познакомились со своей женой?".

А.ГИРИ: Интересно, почему Давид, с которым мы прекрасно знакомы, задал именно этот вопрос?

Е.СУРОВ: Я вам скажу, что не только он интересуется этой темой.

А.ГИРИ: Возможно, он сам думает, где бы ему найти вторую половинку, и пытается извлечь какие-то уроки из моего опыта.
Нельзя сказать, что мы вот так прямо вдруг познакомились. Шахматный мир небольшой, а мы оба играем на довольно высоком уровне, поэтому заочно знали друг друга и до того. А познакомились впрямую мы на турнире в Реджио-Эмилии, после которого у нас с вами был эфир шесть лет назад. Именно тогда мы с ней и познакомились.

Е.СУРОВ: Тогда и мы с вами нашли друг друга, и вы с женой.

А.ГИРИ: Да, и видите, слава богу, спустя столько лет и с вами, и с Софико у меня по-прежнему прекрасные отношения.

Е.СУРОВ: Если можно так выразиться, оба брака оказались удачными.

А.ГИРИ: Да, но с Софико у нас эфиры почаще, чем раз в шесть лет.

Е.СУРОВ: Я вам желаю долгих лет жизни с Софико, но сейчас у нас с вами всё-таки связь с браком. Поэтому, может быть, не всё так идеально слышно.

Но я вам скажу, что вопрос даже не в том, где найти вторую половину, а вопрос в том, где найти такую вторую половинку…

А.ГИРИ: Да, это намного сложнее. Просто надо, чтобы повезло. Поэтому я желаю всем, кто нас слушает и кому надо найти вторую половину, чтобы им тоже повезло. В том числе желаю этого и Давиду.

Е.СУРОВ: И опять мы переходим к скучному вопросу: "Заменят ли в будущем шахматы Фишера классические как основную категорию в соревнованиях?".

А.ГИРИ: Не думаю. Если честно, мне иногда тоже интересно поиграть в шахматы Фишера, я захожу на какие-то сайты, где можно играть в шахматы Фишера, делаю запрос, и вижу, что очень мало шахматистов в них играют, и в основном, какие-то слабые. Понятно, что я их обыгрываю, и мне сразу становится скучно, а мне бы хотелось сыграть интересную партию в шахматы Фишера. Так что я не вижу пока, чтобы они пользовались большой популярностью. Конечно, у шахмат есть традиция, многим любителям очень интересно изучать дебюты, смотреть партии других игроков, играть дебюты своих кумиров. Может быть, из-за этого шахматы Фишера не очень популярны? Ну и потом, пока классические шахматы – это главная игра, а всё остальное – это какие-то её видоизменения.

И конечно, я не думаю, что шахматы Фишера заменят классические из-за того, что обычные шахматы окажутся слишком простыми или уже решёнными. Мне кажется, что решить шахматы невозможно. Во-первых, я это говорю как человек, который много этим занимается – грубо говоря, всё время пытается решить шахматы на персональном уровне. Могу сказать, что это очень сложно. И даже если бы я представил, что в каком-то далёком будущем, с какой-то шахматной программой это было бы возможно, думаю, что человеческая память всё равно не в состоянии всё это запомнить, и это очень быстро потеряет смысл.

Так что, я думаю, в ближайшем будущем шахматы не закончатся, поэтому не будет нужды переходить на другие виды шахмат. Но если шахматы Фишера как альтернатива классике, станут популярными, то это будет интересно. Почему бы и нет?

Е.СУРОВ: А вот лично вам насколько был интересен матч Карлсена и Накамуры в шахматы Фишера?

А.ГИРИ: Очень сложно сказать. Всё зависит от того, чем я занимаюсь. Иногда я вдруг начинаю следить за каким-то турниром с огромным интересом, смотрю трансляции. Не знаю, почему. И потом мне кажется, что этот турнир был интереснее, чем другие. А когда шёл этот матч, я был занят, и для меня он прошёл как-то незаметно, то есть его практически не было. Но я могу себе представить, что если бы я следил за ним каждый день, смотрел бы трансляции, партии, комментарии, то, возможно, для меня этот матч был бы очень интересен. Может быть, он был интересен и публике тоже. Но я могу сказать, что для меня был бы интереснее классический матч Карлсен – Накамура, потому что это дало бы мне какую-то информацию. Я бы знал, что в классику они сыграли матч, и он закончился так-то. Я бы тогда узнал, действительно ли "комплекс Карлсена" остался у Накамуры или уже нет, с каким счётом он бы его обыграл, как бы он играл в дебюте – то есть я бы узнал больше. А сейчас они сыграли этот матч, и я не очень понимаю, о чём говорит то, что Карлсен выиграл с каким-то преимуществом?

Е.СУРОВ: Возможно, дело в слишком товарищеском характере матча?

А.ГИРИ: А как может быть иначе? Ну и потом, для товарищеского матча там были довольно большие деньги. Сколько там, тысяч шестьдесят или девяносто? Или я что-то путаю?

Е.СУРОВ: Вы путаете с 90-60-90.

А.ГИРИ: Да, может быть. Но там были какие-то немаленькие деньги. Так что мотивация  у них, конечно, была. Но сам факт того, что шахматы Фишера – это что-то дополнительное, как рапид, как блиц, показывает, что не совсем товарищеским он быть не может. Как он может быть не товарищеским, когда они играют в такую "шутко-игру"? Сложно об этом судить.

Е.СУРОВ: Вот вам вопросы и от женщин поступили: "Какой самый "неудобный" соперник для вас?".

А.ГИРИ: Этот вопрос для меня очень простой, потому что до Вейк-ан-Зее я одинаково плохо играл и с Крамником, и с Ароняном, а в Вейке удалось обыграть Крамника. Ароняна я пока что ещё не обыграл в классические шахматы ни разу, поэтому Аронян, безусловно, для меня самый "неудобный" соперник.

Е.СУРОВ: И ещё вопрос: "Возможно ли сейчас обойтись без использования движков?".

А.ГИРИ: Конечно, возможно. Но вопрос: зачем? Я могу в следующем турнире играть и не пользоваться во время подготовки и во время турнира движком. И этим я буду давать какую-то фору соперникам. Зачем я буду это делать, непонятно. Конечно, возможно, у меня при этом будет чуть-чуть более свежая голова. Но я не думаю, что это будет настолько компенсироваться отсутствием подготовки. Для того чтобы быть готовым играть на высшем уровне, движок необходим. А как может быть иначе? Понятно, что ты сильный шахматист. Но если ты не проверяешь вариант с компьютером… Какой смысл готовиться без компьютера, когда это можно делать с компьютером? Я не вижу в этом никакого смысла.

Е.СУРОВ: И ещё от Елизаветы: "В каком формате шахмат лучше выдавать сопернику новинки: в блице, рапиде и классике?".

А.ГИРИ: Это интересный вопрос. Я помню несколько партий в рапиде, где я просто без звука обыграл соперника. Это было в Лёвене с Левоном Ароняном, когда я применил новинку и выиграл просто на удивление красиво и быстро. И в Кубке мира, я помню, тоже было несколько партий – с Войташеком и с Мотылёвым, - когда я белыми фактически с дебюта обыграл их. Там получается какая ситуация? Ты их удивляешь, у них есть возможность подумать, они пользуются этой возможностью и из двадцати минут тратят минут десять-пятнадцать на то, чтобы как-то попытаться решить эту проблему. Всё равно этих минут недостаточно, чтобы её решить, но время они потратили. И в конце, когда у тебя остаётся для добивания пятнадцать комфортных минут, ты спокойно их добиваешь.

То же самое мы видели недавно в партии Дубов – Накамура. Он применил новинку именно в рапиде. В блице он бы играл всё равно быстро, и на реализацию просто не хватило бы времени. А тут, с одной стороны, человек пытается решить проблемы и тратит слишком много времени, с другой стороны, этого времени недостаточно для её решения. С третьей стороны, у тебя есть время на реализацию. Поэтому мне кажется, что новинки идеальнее всего применять в рапиде. С другой стороны, и в классику тоже. Например, турнир претендентов гораздо важнее любого рапида, поэтому многие берегут новинки на классические партии.

Е.СУРОВ: И какой же контроль, интересуется Елизавета, из этих трёх видов – блиц, рапид и классика – у вас любимый?

А.ГИРИ: Чисто по тому, как я играю, по моим сильным и слабым сторонам, мне кажется, что рапид – это вообще должно быть моё! Но не уверен, что результаты это подтверждают. Может быть, здесь играет роль то, что я недостаточно хорошо к ним готовлюсь. На данный момент мне больше нравится классика. Но мне кажется, что если бы они были совершенно равноценными, и надо было бы выбирать – как бегуну: бежать ему спринты или марафоны, - то я бы специализировался на рапиде.

Е.СУРОВ: Я смотрю, что во время интервью тоже добавились вопросы: "Аниш, согласитесь ли вы, что Магнус Карлсен превосходит других ведущих игроков только силой духа?".

А.ГИРИ: Безусловно, нет. Магнус сильнее всех играет в шахматы, и мне это совершенно очевидно, как человеку, который его видит и с ним играет. Но при этом не надо забывать вот что. Допустим, люди, которые бегают спринт. Например, в Голландии у нас есть спортсменка – одна из лучших на дистанциях 100 и 200 метров. Скорее всего, она самая быстрая в мире. Но перед тем, как они бегут спринт, им надо принять стартовую позу, приподняться и стартовать. Так вот она стартует медленнее остальных. И на дистанции 200 метров она уже всех обгоняет, а на 100 пока что нет – потому что ей не хватает дистанции для ускорения и обгона. По-моему, ситуация с Магнусом чем-то похожа. Грубо говоря, он быстрее всех бегает – то есть сильнее всех играет в шахматы. Но в дебюте он часто уступает другим топ-игрокам. И он не может это компенсировать просто своим подходом к шахматам. Это невозможно компенсировать полностью. И за счёт этого с ним можно бороться, можно пытаться его обыграть. Также он иногда зевает или просто ошибается. Но в целом, мне кажется, он играет сильнее всех остальных. Часто я вижу какие-то позиции, когда я бы тоже нашёл хороший план, но Магнус это делает мгновенно, допустим, в блиц. Или как он маневрирует конями! То, что я говорю, звучит немножко по-дилетантски (говорить о манёврах конями – это звучит как из уст Остапа Бендера), но у него действительно конь часто находит такой маршрут в блиц-партиях, что это впечатляет.

Конечно, он играет замечательно. Но надо понимать, что другие аспекты тоже играют большую роль. Во-первых, это дебюты, а во-вторых, психология. К нему постоянно какое-то повышенное внимание, на него всегда оказывается давление. И мне кажется, что это тоже для него проблема. Ему постоянно тяжело, он всё время должен выигрывать, и это, конечно, на него очень сильно давит. И периодически – например, в прошлом году в Норвегии – было видно, что он не может с этим справляться. Хотя понятно, что у него уже большой опыт быть первым, быть чемпионом, и он как-то пытается решать эти проблемы. Но конечно, то, что он такой один, и все от него ждут первого места, для него очень тяжело.

Конечно, есть какие-то моменты, в которых он уступает, но чисто по игре в шахматы он лучше всех.

Е.СУРОВ: И опять в вопросах тема Карлсена: "В вашей книге "Мои юные годы в двадцати партиях" приводится победная партия с Карлсеном, в которой тот допустил удивительный зевок. Не является ли ваша дальнейшая уверенная игра с Карлсеном последствием того зевка?".

А.ГИРИ: Во-первых, раз уж речь зашла о книгах, я скажу, что я написал две книги: уже упомянутую и ещё книгу "После Магнуса" – о шахматистах, которые потенциально могут бороться за звание чемпиона мира. И эта книга была, грубо говоря, заказана журналом New In Chess, для которого я периодически что-то пишу, комментирую какие-то партии – в общем, активно с ним сотрудничаю. Это, наверное, самый большой шахматный журнал в мире – можно сказать, что альтернатива русскому "64" (не знаю, насколько "64" сейчас популярен).

А книгу "Мои юные годы в двадцати партиях" я написал, когда мне исполнилось двадцать лет, и идея была в том, что я буду писать о своей карьере. Это была не моя идея, и я вообще не был уверен, что эта идея хорошая, потому что я только начинал. Но сейчас я считаю, что люди, которые мне советовали тогда её написать, были правы. В основном, мне предложил это сделать папа, и сейчас я понимаю, что это была хорошая идея, потому что теперь я могу использовать эту книгу как подарок, подарить её какому-нибудь любителю, человеку, который следит за моим творчеством, моему фанату. Так что в этом что-то есть. Тем более, что книга получилась довольно интересная.

А про Магнуса Карлсена сложно что-то сказать. Хорошо, что я ему не проиграл первую партию. Потому что есть люди, которые проиграли ему первую партию – а потом вторую, третью, четвёртую, пятую, шестую, как, например, Эльянов, Накамура и прочие. Накамура, по-моему, эту проблему наконец-то решил.

У меня не было "комплекса Карлсена", и было потом много партий, где Карлсен в совершенно выигранных позициях у меня не выигрывал. Мне кажется, что не я с ним лучше играю, а он со мной хуже. Хотя я бы тоже мог играть с ним лучше, чем играю. Так что мне есть куда стремиться. Но, конечно, хорошо, когда ты начинаешь знакомство с таким шахматистом, как Магнус Карлсен, не с поражения, а с победы. Это, безусловно, накладывает какой-то отпечаток.

Е.СУРОВ: "И будет ли продолжение книги?" – интересуется читатель.

А.ГИРИ: Как я уже сказал, написание и той, и другой книги было не моей идеей. Я очень люблю играть в шахматы, заниматься шахматами, а писать книги – это всё-таки не то, что я люблю делать больше всего. Да и в финансовом плане меня это совершенно не интересует, потому что такие деньги я могу заработать игрой в шахматы. Кстати, деньги за эти книги пошли на благотворительность. Деньги от одной книги пошли на родину моего отца – в Непал, а там есть на что тратить деньги. А вторая книга как бы давалась в подарок людям, которые подписываются на журнал New In Chess, - так что это больше коммерческий проект. К счастью, я довольно быстро их написал, не потратил на это много времени, писал практически на одном дыхании.

Не знаю, будет ли ещё какая-нибудь книга. Может быть, будет. Но сейчас я делаю акцент полностью на игре. Хотя всё может быть. У меня даже была мысль написать книгу о своём историческом результате в турнире претендентов, где я сделал все ничьи. Но потом подумал, что сначала я стану чемпионом мира, а потом уже напишу.

Е.СУРОВ: По-моему, логично.

А.ГИРИ: Да, чтобы не писать с позиции какого-то лузера, а наоборот.

Е.СУРОВ: И ещё один вопрос от нашего читателя. Он обращает внимание на то, что на вашем персональном сайте давно не было обновлений. Последняя новость на русскоязычной версии сайта - об Олимпиаде 2012 года, а англоязычная версия рассказывает о матче Ананд – Карлсен.

А.ГИРИ: Да, это немножко связано с тем, что я говорил. Но можно и ещё развить эту тему.

Действительно, какое-то время я активно занимался сайтом. Опять же, это исходило не от меня, потому что главное для меня – работа над шахматами. Просто в какой-то момент я стал регулярно комментировать партии для New In Chess (я и сейчас это делаю, немного, но регулярно и периодически), к тому же я активен в твиттере – то есть в плане общения с людьми, которые мной активно интересуются, у меня есть другие ресурсы, помимо сайта.

Есть ещё другая причина вести сайт – это как-то быть интересным своему спонсору. Сейчас многие ведут сайты, на которых у них логотип спонсора, Магнус даже ведёт какой-то блог своих спонсоров. А у меня так получилось, что моего нынешнего спонсора тоже интересуют такие вещи, но я пишу практически каждый месяц о турнирах и о подготовке для их местного интранета. Это есть на каком-то сайте, но он доступен не для всех. Поэтому я уже и так довольно много всего пишу, и при этом поддерживать ещё и сайт довольно тяжело. Хотя я мог бы его периодически обновлять, но я это дело немножко забросил. Просто я не уверен, что мне это нужно на данный момент. Как я уже сказал, есть журнал New In Chess, где я пишу, есть твиттер, где я тоже пишу. Когда-то мой сайт был моим главным местом общения с людьми, а теперь всё поменялось.

Е.СУРОВ: Да, я могу вас понять. Если уж что-то делать, то делать регулярно.

А.ГИРИ: Да-да, именно. Но закрывать сайт тоже не хочется. Может быть, там написать что-нибудь вроде "Извините, сайт неактивен" или же писать туда раз в год. Но что ещё очень важно. В какой-то момент я очень полюбил писать статьи для New In Chess. Я и сейчас это люблю, но одно время я очень интенсивно этим занимался. А я когда пишу – особенно когда писал раньше, - делаю это очень откровенно. Поэтому я с удовольствием критиковал каких-то своих соперников, с удовольствием высказывал своё мнение о них, об их [дебютных] выборах. А потом, когда я стал регулярно с ними играть, понял, что эта информация настолько полезна мне самому, что писать об этом публично довольно непрактично и глупо. Зачем указывать людям на то, что я считаю ошибкой, зачем писать, что, допустим, Левон Аронян опять оказался не готов в анти-Маршалле? Зачем это говорить всем, когда можно сыграть с ним анти-Маршалл и, грубо говоря, обыграть его? Хотя, опять же, Ароняна я пока не обыграл. То есть такие моменты меня останавливали. Плюс в последнее время у меня немножко пропало желание писать, хотя я уверен, что я это делал бы тоже с удовольствием. Но это немножко идёт вразрез с моими шахматными делами, с моими турнирами и с моей карьерой.

Е.СУРОВ: Здесь я бы тоже обратил внимание наших слушателей и читателей, что наверняка Аниш такой не единственный. Когда вы читаете комментарии какого-то известного гроссмейстера к своей партии, то наверняка он тоже далеко не всегда выдаёт или своё отношение к сопернику, или замеченные ошибки. То есть он контролирует свои мысли.

А.ГИРИ: Конечно. Я уверен, что многие поступают как раз наоборот. Такие шахматисты, как Аронян и Крамник каждое слово продумывают, у каждого слова есть какая-то цель. В этом плане надо быть очень осторожным. Я, например, думал, что Уэсли Со всегда говорит правду и только правду. И вдруг недавно прочитал что-то в его партии, и мне стало очевидно, что то, что он сказал о каком-то дебюте – это он просто маскируется. Это действительно очень важный элемент, потому что рассказывать детали своего мышления и своей подготовки целиком нельзя.

Тем не менее, те же Аронян и Крамник настолько талантливо и интересно пишут, что даже если они пишут неискренне, их комментарии всё равно очень интересно читать, и они очень полезны для шахматистов и для любителей.

Е.СУРОВ: Аниш, вы, конечно, многому учитесь и у Ароняна, и у Крамника, но я бы вам пожелал в конце – не всему у них учиться. Потому что искренность, с которой вы, на мой взгляд, пока ещё до сих пор общаетесь, очень подкупает и очень ценится. Вы тем и интересны, что очень искренни и подчас беззаботны.

А.ГИРИ: Ну, давайте тоже так не будем… Мне кажется, что Аронян и Крамник не менее интересны, и общение с ними вызовет гораздо больший резонанс.

Е.СУРОВ: Без всякого сомнения, они не менее интересны, но я говорю именно об этой тонкости… Ну, я надеюсь, что мы поняли друг друга. А так – я не хочу никого обидеть; и Аронян, и Крамник – безумно интересные собеседники.

А.ГИРИ: Ну и в целом я сознательно позволяю себе гораздо больше в интервью. Просто говорят, что иногда, если ты что-то сказал, ты потом об этом жалеешь. Особенно если ты кого-то обыграл, сказал об этом, то потом ему же проиграешь – это всё обернётся против тебя. Но я это так не рассматриваю, у меня выработался уже совершенно непробиваемый иммунитет к комментариям, к критике. Конечно, тот памятный турнир дал мне в этом смысле очень много – меня уже ничем нельзя удивить и не сбить с толку. Поэтому я совершенно не боюсь никаких выпадов. Хотя, конечно, я стараюсь – и для себя, и для людей, которые мне нравятся, которых я уважаю, – вести себя очень корректно и никогда никого не по делу не оскорблять. Тем не менее, я не вижу нужды всё время убегать от ответов.

Е.СУРОВ: Всё верно. Аниш, вы не обидитесь, если вы не побьёте рекорд вашего предшественника в эфире, Владимира Тукмакова, который говорил более двух часов? А мы сейчас находимся почти на этой грани.

А.ГИРИ: Да, Владимир Борисович, конечно, замечательно излагает. И русскому слову, и русской речи мне ещё у него учиться и учиться. Помню, когда мы ещё с ним работали, я узнал от него много интересных слов, и это было очень ценно. Я вообще думаю, что с ним в этом деле соперничать не стоит.

Е.СУРОВ: Тем не менее, у вас почти получилось. Я недавно от кого-то услышал, сейчас не могу вспомнить от кого, как известный человек на полном серьёзе говорит: "По-моему, в последнее время стало быстрее идти время". И что-то такое происходит. Вот как пролетает время – непонятно.

А.ГИРИ: Евгений, это старость.

Е.СУРОВ: Ну, к себе-то я могу это отнести, а вот как быть с вами?

А.ГИРИ:  Да, для меня время тоже пролетело очень быстро.

Е.СУРОВ: Вот вроде разговариваем с вами нормально – а уже два часа прошли.

А.ГИРИ: Наверное, это потому, что я слишком медленно говорю по-русски и слишком много выдерживаю пауз.

Е.СУРОВ: Тем не менее, я благодарю вас. Надеюсь, что следующее интервью случится не через шесть лет, а всё-таки пораньше.

А.ГИРИ: Кто знает. Но я тоже на это надеюсь. На самом деле, тут же не только моя, но и ваша инициатива должна быть. Я думаю, что я бы согласился и пораньше, чем через шесть лет. Так получилось, что у вас проходило столько всего интересного, было столько интересных людей, о которых можно и нужно было поговорить, что до меня так очередь и не дошла. Но в любом случае можно делать наши встречи почаще.

Е.СУРОВ: Соглашусь. Упрёк в свой адрес я принял, но…

А.ГИРИ: Ни в коем случае не упрёк!

Е.СУРОВ: …но в конце мяч отдам вам: а вы всё-таки давайте побольше крутых поводов для встречи.

А.ГИРИ: Вот, например, турнир претендентов, о котором мы так часто говорим, и был тем самым поводом, чтобы дать хорошее интервью. А вместо этого…

Нет, я, конечно, шучу. Мне очень приятно было с вами разговаривать. Надеюсь, что мы будем делать это почаще.

Е.СУРОВ: Спасибо, это взаимно!


  


Комментарии

Несколько слов о Сергее

Несколько слов о Сергее Мовсесяне.Насколько я знаю,он никогда не жил в Словакии.Он жил
в Чехии,сначала в Пардубице,а сейчас живет в Праге.При этом ему не дали гражданство этой
страны,но дали гражданство Словакии,поэтому на Олимпиадах он играл за Словакию.
Ну и,конечно,в свете закончившегося турнира претендентов довольно забавно звучат
слова о Крамнике:"После поражений он играет особенно здорово".

С удовольствием почитал

С удовольствием почитал интервью Аниша. Честно, его участия не хватало в турнире претендентов. Интересно, что он не задумывался насчет ничейщика. Ну да, играет плотно, часто у многих случаются ничьи, и что? Думал я, что имеет Высшее Образование, но он посвятил себя шахматам. В принципе, окупилось. Кстати, было ли у Гири 2800, кто напомнит? Вроде не имел еще? Думаю это реально

Если Гугл нам не врёт, то

Если Гугл нам не врёт, то максимальныое значение - 2798.
Гири - 13-ый шахматист по максимальнному значению рэйтинга.
Хотя, возможно, те данные, которые я нашёл, учитывают только результаты на 1-ые числа месяцев, но не исключено, что внутри месяца и удалось пересечь.

А в плане, что после

А в плане, что после поражение играет особенно здорово. Ну да, турнир претендентов этого не показал, ув. Геннадий Исаевич. Может, имеется ввиду общая тенденция, а не этот конкретный турнир. В истории самый выдающийся шахматист после поражений, наверное Александр Алехин. Его сила попросту удваивалась.
Интересен Фишер. Многие считали,что он неустойчивый в психологиеском плане. Так ли это? Помните, со Спасским после 2-0(один проигрыш и одна неявка), он переломал матч. Правада, давлением на Спасского. Угрозой срыва матча и так далее. Он накалял максимально обстановку не только на шахматной доске,но и вне. Может, это был продуманный, проработанный прием. Ему необходим был скандал. Тогда он играл уверенно и спокойно и очень мощно. Скандала с Карповым не произошло, Толя попросту забрал звание. Советские опасались Фишера. История не любит сослагательного слова "если", но все же, если бы скандал состоялся. И Толя уступил бы в плане угрозы срыва матча, устоял бы он матче, за доской? Анатолий Евгеньевич, судя по рассказам, достаточно жадный. И вроде намечался повторный матч с Фишером, уже не качестве чемпионата мира, а так дружеский матч - за большие деньги. Что тогда бы было? Ведь если бы, Толя проиграл бы неофициальный матч, то Фишера считали бы все равно чемпионом.

Очень хорошее впечатление от

Очень хорошее впечатление от интервью. Несколько лет болею за Каруану и Гири, т.к. вдобавок к высочайшему классу и отсутствию какого-либо компромата, оба - интеллигентные ребята с прекрасным чувством юмора.

Аниш укрепил мои подозрения в том, что Карлсен чувствует шахматы как никто другой.

Не понимаю, почему Евгений оспаривает, что гроссмейстер имеет большее, чем журналист право, на написание шахматной книги. Возможно, журналист лучше напишет что то около- или вокруг- шахматное, но не монографию, комментарии, или серьёзный учебник.

шахматный журналист всегда

шахматный журналист всегда напишет лучше, чем просто шахматист. все великие шахматисты были и прекрасными журналиствми: это как бы сопутстующая профессия. если у шахматиста нет навыков доносить саои мысли до читателя, он нанимает шахматного журналиста.

если у шахматиста нет навыков

если у шахматиста нет навыков доносить саои мысли до читателя, он нанимает шахматного журналиста.

Почему же так не делают специалисты в других областях?
В этом смысле, не вижу разницы между гроссмейстером, и специалистом высочайшего класса в какой-либо другой области.

ИМХО, более логично, если журналист, пишущий о шахматах, нанимает гроссмейстера.

если книга о шахматах для

если книга о шахматах для высококвалифицированных шахматистов, может быть да, журналист не нужен, но книги о шахматах пишутся для разношёрстной публики, а тут журналист-публицист нужен как воздух. гроссмейстеру нужно освоить журналистику и публицистику, чтобы писать книгу о шахматах. журналист, пишущий о шахматах, сам должен совершенствоваться и в шахматах, поэтому ему незачем нанимать гроссмейстера. в наше время разобраться в шахматах уже не очень сложно, как это было 30-50 лет назад.

Я не против, чтоб журналисты

Я не против, чтоб журналисты писали книги, но если пишет гроссмейстер, то это так же нормально, как если д.т.н. пишет книгу по сопромату.
Если это комментарии к сборнику партий, монография по дебюту, учебник, то роль и место для литературного творчества там не настолько заметны, чтоб стоило прибегать к чьей то помощи.

Если пишущий о шахматах усовершенствуется до уровня гроссмейстера, то даже тогда ему может понадобиться помощь другого гроссмейстера, например, если в книге надо будет писать о дебюте, в котором он не специалист. Весь вопрос в том, ЧТО писать о шахматах.
Во любом случае, в известии о том, что гроссмейстер (даже если он так молод, как Дубов или Гири) пишет книгу о шахматах, вроде бы нет ничего необычного.

раз речь зашла о шахматных

раз речь зашла о шахматных книгах: они все сейчас в инете в свободном доступе. половина из них, если не больше, просто тупое перепечатывание с других книг. особенно в Штатах. у нас же, бывшем СССР, были немногие авторы, которые искренне делились бесценным опытом. зазвычай (обычно) бесценным опытом никто из шахматистов не делится. поэтому так много в шахматных книгах беллетристики. конечно здесь нужен подготовленный журналист, публицист, который неплохо разбирается в шахматной игре, которая не такая уж и сложная, как некоторые раньше любили повторять, как мантру.

Я о том, что автором

Я о том, что автором серьёзной специальной литературы должен (и почти всегда может) быть специалист высокого класса.
Думаю, что квалификация шахматиста с рейтингом 2700 не уступает квалификации специалиста в какой-либо области науки или техники, обладающего 3-ей степенью.
Поскольку вряд ли кто-либо удивился бы, узнав, что серьёзную книгу по сопромату, математике, программированию или истории написал обладатель 3-ей степени, то мне кажется нормальным, что гроссмейстер уровня 2700 пишет книгу по шахматам.
Юный возраст не должен вводить в заблуждение, т.к. время, умноженное на интенсивность занятий для достижения 2700 не меньше, чем для достижения 3-ей степени, а способности - почти всегда выше, т.к. шахматы - в большей степени состязательны, и обладатель ~2700 автоматически входит в топ 50-100 специалистов.

должен Вас разочаровать,

должен Вас разочаровать, уважаемый Алекс, что исходя из своего жизненного опыта 60+, шахматист с рейтингом 2700 даже в подмётки не годится квалификации специалиста в какой-либо области науки или техники, обладающего 3-ей степенью. Вы, по молодости можете верить, что это не так, но сверх завышенные ожидания у молодых обычно заканчиваются тем, что прынц на белом коне обычно оказывается без коня в прямом и переносном смысле, а сам он в лучшем случае оказывается алкоголиком. реально оценивайте эту жизнь.

Я ненамного младше Вас,

Я ненамного младше Вас, уважаемый часопис.
Как то читал здесь, что пограничный рейтинг - это 2650, т.е. ниже уже трудно прожить только шахматами. Правда, это было чьё то частное мнение, и с тех пор прошло несколько лет, так что, возможно, сейчас граница выше (а раньше, разумеется, она была ниже).

Я говорю не об образованности и эрудиции (чего шахматы вовсе не исключают), а о профессионализме. Шахматист с 2700 входит в топ 50, т.е. является одним из самых квалифицированных.

Обладателей 3-ей степени в какой либо области, минимум на порядок больше. Отберите 50 наиболее квалифицированных, и Вы увидите, что почти все они профессоры лучших американских университетов.
Если в силу каких то невероятных (в шахматах они очень даже понятны) причин такой человек не будет иметь возможности работать уже лет с 30-35, то в смысле самоощущения его тоже не будет ждать ничего хорошего. А если он ещё и окажется в какой-либо стране, где социальная политика отсутствует, то долго, конечно, не протянет.

Но даже в таком случае, это хотя и очень трагичная и маловероятная, но перспектива. У нас же речь о том моменте, когда молодые люди только подходят к пику своей карьеры и расцвету таланта, и на момент написания книг входят в топ 50 (или даже 10).

перевёрнутый мир совка,

перевёрнутый мир совка, особенно украинского, нельзя сравнивать ни с чем. одно мычание на любые вопросы, тем более молодых людей. просто мычат, как скотина и всё. вы ж люди, спрашиваю, почему же это делается не так, как у людей? опять мычание, но уже быдлячее. какая образованность, какая эрудиция, вы что? тем более шахматная.

Главное,чтобы книга была

Главное,чтобы книга была хорошая и пользовалась спросом у читателей.Пусть её хоть сапожник напишет!

уйти от темы и петь романсы

уйти от темы и петь романсы про сапожника: не женское ли это?

Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник здесь, в Ханты-Мансийске, как и все остальные гроссмейстеры. Скажите, Владимир, сейчас многие шахматисты пользуются Твиттером, Фейсбуком, и благодаря этому мы кое-что знаем о них: как они готовились к турниру, где они были (один тут, другой там), кто когда приехал. А о вас мы не знаем ничего. Вы можете, не раскрывая больших секретов, все же рассказать, когда вы приехали, как и где готовились к турниру?

  • Е.СУРОВ: 21.04 московское время, прямой эфир Chess-News. Вот мы наконец дождались – на прямой связи Легница, наш корреспондент Мария Боярд и гроссмейстер из Украины – уже второй гроссмейстер из Украины на сегодня – Александр Арещенко, который завершил свою партию. Александр, слышно ли нас?

    А.АРЕЩЕНКО: Да, добрый вечер!

    Е.СУРОВ: Добрый вечер. Правильно ли я понимаю, что ваша партия на первой доске с Романовым завершилась вничью?

  • Длительность: 2 мин. 38 сек.

    Е.СУРОВ: Шахрияр Мамедъяров, победитель турнира по блицу в Сочи. Сложно было победить?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Вы знаете, после первого дня я думал, что все будет не так сложно, потому что играл интересно. Думаю, что сегодня я играл лучше, чем вчера, как ни странно.

    Е.СУРОВ: Правда?

  • Е.СУРОВ: Владимир Крамник, матч окончен. Когда только стало известно, что матч состоится, вы говорили о том, что вы его прежде всего рассматриваете как тренировку к турниру претендентов. Но так получилось, что турнир теперь уже будет относительно нескоро - через год. Что вы сейчас думаете о матче именно как об этапе подготовки к чему-то?

  • Е.СУРОВ: Шамкир, Аниш Гири вместе со мной, здравствуйте! Сегодня была, возможно, самая привлекательная партия тура, хоть она и не закончилась результативно. Для начала можете рассказать немножко о ней? Что происходило на доске? Это трудно понять шахматистам не самого высокого уровня.

  • Е.СУРОВ: Аниш Гири - в четвертьфинале Кубка мира. Расскажите в двух словах, как сложилась для вас дуэль с Войташеком за эти три дня?

    А.ГИРИ: Матч был непростой. Всё-таки Радослав мало того, что хороший шахматист, он ещё и прекрасно готов [теоретически], поскольку работает в штабе экс-чемпиона мира. Это говорит, во-первых, о том, что он хорошо работает, а во-вторых, что у него полно идей от своих коллег, которые работали на чемпиона мира.

  • Е.СУРОВ: Московское время 14 часов ровно. У нас неожиданный выход в эфир: прямо из Пекина на связи Веселин Топалов собственной персоной. Веселин, приветствую.

    В.ТОПАЛОВ: Привет.

    Е.СУРОВ: Не думал я, что придется поздравлять по окончании этого турнира, но оказалось, что вы выиграли просто всю серию Гран-При. Это здорово, по-моему?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, мы в поселке Новханы, что близко к Баку, на фестивале «Баку-опен». Вместе со мной – рейтинг-фаворит фестиваля Шахрияр Мамедъяров, который, впрочем, пока что держится в тени.

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: Да. Как ни странно, турнир сложился не самым удачным образом.

  • Запись прямого эфира: 06.05.2013, 20.20

    Е.СУРОВ: 20.19 московское время, прямой эфир Chess-News, всем добрый вечер. У нас довольно-таки неожиданное включение из Легницы, с чемпионата Европы, где работает наш корреспондент Мария Боярд, и рядом с ней сейчас один из участников и фаворитов – Павел Эльянов, который выиграл сегодня и во втором туре. Приветствую и Марию, и Павла!

    П.ЭЛЬЯНОВ: Здравствуйте, Евгений!

  • Е.СУРОВ: Шахрияр, поздравляю вас с победой! Удалось после Олимпиады отдохнуть, восстановиться?

    Ш.МАМЕДЪЯРОВ: После Олимпиады было, конечно, немножко тяжело. Такого результата от нашей сборной мало кто ожидал. И нам тем более было неприятно, что мы играли на родине, и хотели сыграть хорошо. И в какой-то момент я решил немного отдохнуть от шахмат и просто подготовиться психологически к следующему турниру. Но думаю, что мне до сих пор не удалось сделать этого...