Илья Левитов: "Миритесь с ФИДЕ". Евгений Суров: "Я никогда не стремлюсь к конфронтации"

Время публикации: 24.03.2020 16:55 | Последнее обновление: 25.03.2020 00:29

Бывший исполнительный директор Российской шахматной федерации Илья Левитов и его заместитель Евгений Бареев позвали в свой эфир главреда Chess-News Евгения Сурова.

Что за неполадки с ФИДЕ?
"Не представляю ситуацию, когда я бы куда-то не пустил журналиста"
Почему Карякина знают, а Непомнящего - нет
Только правда и ничего, кроме правды
Из Екатеринбурга - с кашлем и температурой
Следовало ли отменить турнир?
Профессиональный стукач в ФИДЕ/ФШР
Достаточно пол-Непомнящего
Дин Лижэнь? "А ты не проигрывай!"
Почему Карлсен выиграл турнир претендентов
Алексеенко - "чистый абсолютно"
Контроль времени - "с ума можно сойти"
Если закроется Chess-News - что читать?

И.Левитов: Женя, привет!

Е.Суров: Здравствуйте, здравствуйте, привет.

И.Левитов: Как дела?

Е.Суров: Спасибо. Я так вижу по лицу моего тёзки – он особенно рад моему появлению. Евгений, приветствую!

Е.Бареев: Да, приветствую! Я очень рад гостям, соведущим и так далее. Мы с Ильёй всегда рады, когда удаётся передать наши полномочия и функции кому-то ещё, а самим чуть отдохнуть.

И.Левитов: Женя, я не помню, на «ты» мы или на «вы», но вроде на «ты». Скажи, ты где сейчас?

Е.Суров: Вы знаете, это хороший вопрос. Недавно у нас на Chess-News была такая новость: «Евгений Свешников застрял в Москве». Так вот мы с Евгением Свешниковым теперь товарищи по несчастью – он застрял в Москве, и я застрял в Москве. Мы оба с ним не можем вылететь туда, куда бы мы хотели, потому что везде закрыли границы. А в Москве я застрял после того, как приехал из Екатеринбурга, дня три или уже четыре назад.

И.Левитов: Женя, а что у тебя с ФИДЕ-то происходит? Ну что у вас всё время неполадки какие-то?

Е.Суров: Илья, честно говоря, я думаю, что вопрос не ко мне.

И.Левитов: И всё-таки расскажи, почему главный шахматный сайт мира – не побоюсь этого слова – не освещает турнир претендентов? То есть освещает, но без корреспондента. Что там у вас случилось?

Е.Суров: Честно говоря, вы меня немножко ставите в тупик этим вопросом. С одной стороны, мне ответить нечего, потому что это вопрос не ко мне. С другой стороны, я написал в своей заметке то, что думал. Мне кажется, там всё более или менее понятно, хоть и написано чуть-чуть эзоповым языком. Так что я даже не знаю, что сказать. Ведь не от меня это зависит. Моё дело – подать заявку на аккредитацию и приехать на турнир. А всё остальное…

И.Левитов: В общем, я так понял, что руководство ФИДЕ недовольно вашей работой как журналиста, да?

Е.Суров: По всей видимости. Я хочу, кстати, напомнить – может, кто-то не помнит, а может, Илья, и ты уже забыл, - что аж восемь лет назад была ещё одна история, когда один организатор турнира – Олимпиады, – турок, тоже не был доволен мной как журналистом и не пускал на турнир. И вот тогда Илья Левитов от имени Российской шахматной федерации (а он тогда был фактически вторым лицом федерации)…

И.Левитов: Ну… Не фактически, а просто вторым. Говори уж как есть!

Е.Суров: Да, просто вторым. А может, даже и первым, точно не знаю.

И.Левитов: Нет-нет, не первым.

Е.Суров: Так вот Илья написал тогда открытое письмо в мою поддержку. Очень яркое, кстати, письмо было, я до сих пор ему благодарен. Я не буду об этом спрашивать, Илья, но я думаю, что мы понимаем, что текст того письма наверняка был согласован и с первым лицом. Поэтому мне тем более удивительно, что то же самое лицо, которое сейчас возглавляет Международную шахматную федерацию, ведёт себя сейчас немножко… м-м-м… по-другому.

И.Левитов: Ну, не знаю, что у вас там. Но вообще моя принципиальная позиция всегда такова: любой журналист, какой бы он ни был, нравится он или не нравится…

Во-первых, мне непонятна ситуация с вашим сайтом. Потому что, как мне кажется, у вас очень обширная русскоязычная аудитория по миру. Мы тут с Женей Бареевым обсуждали, что мы читаем, конечно, твой сайт. Какие-то вещи я пропускаю, мне они неинтересны, какие-то наоборот. У вас много чего, много разной информации. И я понимаю, что какая-то информация может вызывать сильное раздражение. Но мне кажется, что когда у тебя что-то вызывает сильное раздражение, надо задуматься – почему у тебя это вызывает раздражение. А не выливать свою злобу на журналиста. Он как работает, так работает.

То есть я себе не представляю ситуацию, когда я бы куда-то не пустил журналиста. Любого. Даже того, кто мне очень не нравится, ну прямо так он мне противен, что аж кушать не могу. Мне кажется, это самое главное.

Хорошо, мы сейчас не будем углубляться в это. Это я так спросил, чтобы разговор завязать. Миритесь, в общем. Все миритесь. Всё-таки мои товарищи старшие работают сейчас в международной шахматной федерации, и Аркадий Владимирович, и ещё есть люди… Короче говоря, Женя, я вам желаю со всеми жить дружно.

Е.Суров: Спасибо. И чтобы уж закончить эту тему, я хочу ещё один комплимент сделать Илье. Мы с ним не общались очень давно, уж даже боюсь сосчитать, сколько лет. Но когда он работал в должности исполнительного директора Российской шахматной федерации, он не только не позволял себе не допускать журналистов куда-то, как он сейчас говорил, но и считал себя даже в какой-то степени обязанным общаться с журналистами. Не только со мной. На мои запросы он всегда отвечал, давал интервью, комментарии. Поэтому я о том периоде своей работы (хотя у нас с ним не было общей работы, но сосуществовали мы в одном мире) вспоминаю с теплотой и с некоторой ностальгией. Потому что сейчас настали совсем другие времена.

И.Левитов: Да ладно, Женя, будут и опять другие времена – это дело такое.


* * *

Е.Суров: Давайте, пока Грищук курит, я вам ещё одну интересную вещь расскажу.

Е.Бареев: Нам-то что, ты нашим слушателям расскажи.

Е.Суров: Разумеется, вам и вашим слушателям.

Е.Суров: Так вот, я приехал из Екатеринбурга четыре дня назад. Но не просто приехал, а с очень сильным кашлем и с температурой.

И.Левитов: Так, подождите, через эфир, я надеюсь, это не передаётся?

Е.Суров: Вот этого не знаю, потому что о коронавирусе мы ничего не знаем. Может быть даже он и через интернет передаётся.

Е.Бареев: Типун тебе на язык! Ну-ну, и дальше что?

Е.Суров: А дальше вы должны меня спросить, как часто я контактировал и контактировал ли вообще с кем-либо из задействованных на турнире людей. Логичный вопрос, не правда ли?

И.Левитов: А вас же не пустили никуда. Значит, вы ни с кем не контактировали.

Е.Суров: Но теоретически же мог. Да, ради эффекта я мог бы сейчас сказать, что успел пожать всем руки, а кое-кого и поцеловать…

Е.Бареев: Получается, сейчас у меня вопросов к ФИДЕ не осталось. Получается, опять всё правильно сделали? У нас вчера всё правильно сделали, сегодня опять всё правильно сделали. ФИДЕ, оказывается, работает, как часы.

Е.Суров: Это правда. Хотя в отеле, где проводится турнир и где живут претенденты, я один раз был. Послонялся там некоторое время… А дальше уж ничего не могу сказать.

Е.Бареев: Но сегодня ты себя получше чувствуешь?

Е.Суров: Сегодня получше. Кстати, если бы вы вчера меня позвали в эфир, то скорее всего услышали бы от меня только кашель. А сейчас вот, как видите, держусь.

Е.Бареев: Ну давай, бодрости тебе.

Е.Суров: Но это же информация не обо мне. Это просто чтобы все понимали, насколько легко чем-нибудь заразиться. Скажем, по некоторым признакам у меня всё-таки не коронавирус, хотя я точно не знаю и всё равно сейчас ушёл на самоизоляцию. Но представьте себе, если любой участник турнира – даже необязательно игрок, но и арбитр, тренер, любой причастный – вот так вот заболел бы или ещё заболеет. Всё-таки ситуация неприятная. Я не могу сказать, что у меня лично есть стопроцентная уверенность на этот счёт, но я считаю, что всё-таки ФИДЕ не стоило начинать турнир в такое время.

И.Левитов: Сложный вопрос.

Е.Бареев: А вот наши зрители-читатели поддерживают проведение турнира и говорят, что нельзя сдаваться и пасовать перед трудностями.

И.Левитов: На самом деле, ответ на этот вопрос очень простой. Вот пройдёт турнир, дай бог, до конца, все живы-здоровы, уехали по домам – значит, было правильное решение. А если придётся по каким-то причинам турнир остановить, - тогда решение не только неправильное, но и глубоко… не буду употреблять таких слов, как Владимир Борисович [Крамник] – «преступное», - но решение, так сказать… да…

Е.Суров: А не есть ли то, о чём вы говорите, та самая надежда на русский «авось»?

И.Левитов: А я просто не знаю мотивации ФИДЕ (честно говоря, мне это и не сильно интересно), почему они решили в такой ситуации проводить турнир. Наверное, какая-то мотивация у них есть. С другой стороны, я понимаю, что шахматистам некомфортно, неприятно, им хочется домой, к жене, к детям, к мамам, папам. Конечно, тут много факторов.

Вообще я за всё хорошее и против всего плохого. Поэтому давай так: турнир уже идёт, отменить это мы не можем. Прошла уже практически половина турнира. И дай бог, чтобы он закончился так, как идёт сейчас. Пусть Грищук хоть после каждого тура говорит, что ему плохо, но вот сегодня, кстати, он играет, борется, старается, и ничего, нормально…

Короче говоря, жизнь сложная. Особенно сейчас.

Е.Суров: В любом случае, по сути, это решают игроки. И раз они, даже если не сговариваясь, приняли решение начинать турнир, их воля выполняется. Потому что если бы хотя бы половина из них заявила протест, решение было бы совсем другим. А то, что мы говорим, это мало кого интересует.


* * *

Е.Суров: А вот скажите ваше мнение. Сейчас уже очевидно, что Непомнящий – главный фаворит. Кто ему составит конкуренцию?

И.Левитов: А я сразу отвечу на этот вопрос: Непомнящий играет только с Непомнящим. Как всегда. И если Непомнящий будет играть так же или даже чуть похуже оставшуюся часть турнира, то всё будет хорошо.

Е.Бареев: А я скажу так: достаточно будет, если за Непомнящего сыграет пол-Непомнящего. Потому что судя по тому, что происходит в турнире, от остальных играет их треть.

И.Левитов: Как сам Непомнящий говорил про мой турнир – «рыхлый». Вот этот турнир рыхлый тоже.

Е.Бареев: Один с двухнедельного карантина в Подмосковье вернулся… Его тут даже не треть, а четверть.

И.Левитов: Не в своей тарелке люди. А Непомнящий вот – в своей тарелке.

Е.Суров: Тогда возникает логичный вопрос: правильно ли, что судьба фактически шахматной короны решается в одном только турнире? Даже если забыть всякие карантины и прочее.

Е.Бареев: Так это вишенка на тортике. Как бы венец. Люди сюда отбирались два года, по-моему. Журналисты не имеют право манкировать фактами!

Е.Суров: Нет, люди-то отбирались. Отобрались по-разному. И всё-таки. Я к чему клоню: вот Владимир Тукмаков, как вы наверняка знаете, какое-то время назад сделал предложение, на мой взгляд, более логичное, потому что, согласно его предложению, всё-таки будут считаться все результаты на протяжении какого-то периода времени – скажем, года. А тут, понимаете, независимо от того, как ты играл в течение года… Ну хорошо, сыграл ты прекрасно Кубок мира (к примеру), отобрался в турнир претендентов, а больше за год ничего не показал.

Е.Бареев: Женя, есть такой вид спорта – теннис. Там в течение года спортсмены играют в турнирах, набирают очки, тыры-пыры, только ради того, чтобы восемь человек по итогам сыграли… Там достаточно сложная система, чтобы и случайностей не было… Чтобы последним турниром, как у нас вот этим турниром претендентов, выявить всё-таки, кто же из них самый-самый. Поэтому можно найти ещё две-три системы, а можно удовлетвориться тем, что есть. Это не самое худшее. Это не самая большая претензия, которую можно предъявить Виорелу Бологану. Тут не подкопаться. Вполне себе в духе традиций.

Е.Суров: Не знаю, с точки зрения того же китайца Дин Лижэня… Человек два года играл блестяще, почти вообще не проигрывал партий. А тут вот заставили две недели провести в Подмосковье на карантине.

Е.Бареев: Это как он приехал на финальный турнир и проиграл два матча в группе. До свиданья. «А ты не проигрывай!» - как меня в детстве учили в таких случаях.

Е.Суров: Здесь я согласен. С аргументом «не проигрывай» не поспоришь.

И.Левитов: Это спорт. Если ты в нужный момент проигрываешь, то не на что претендовать. Что тут обсуждать-то.

Е.Бареев: Тебе ж необязательно быть первым в течение года, тебе надо быть первым в одном-единственном турнире. Ну так построй подготовку так, чтобы выиграть именно этот турнир, прибереги новинки, физическую форму приведи в порядок за год, и так далее. Это спорт.

Е.Суров: Так мой вопрос был как раз об этом – может быть, было бы логичнее, чтобы человек был первым в течение года?

Е.Бареев: Так тебе что важно – стать чемпионом мира или хорошие результаты показывать в турнирах?

Е.Суров: Смысл чемпионата мира, как я понимаю, в выявлении сильнейшего шахматиста.

Е.Бареев: Это вопрос определений. Ты подведи себя к главному турниру года.

Вот, Женя, тебе вопрос как журналист журналисту. Что лучше – написать одну блестящую статью, или, там, блестящий роман, и потом не выдавать в течение года ничего интересного, или в течение года регулярно выдавать репортажи выше среднего?

Е.Суров: Это вопрос всё-таки философский, не спортивный.

Е.Бареев: Да-да, и тут тоже философский вопрос – что для тебя важно и как готовиться к одному важнейшему турниру.

Е.Суров: Вообще вот я за все годы освещения шахмат со всеми этими спорными вопросами сталкиваюсь, сам размышляю, читаю разные мнения, и я пришёл к выводу, что на многие вопросы просто нет правильных ответов. Шахматы – такая уникальная игра, - даже, пожалуй, спортом в полной мере я бы их не назвал, - которая не имеет аналогов. Ни теннисные аналогии порой не подходят, ни какие-нибудь философские, литературные.

И.Левитов: А я вот, кстати, недавно думал о том, что определение сильнейшего в таком виде деятельности, как шахматы вообще достаточно странно. Это немножко даже в продолжение твоей мысли. Мне кажется, это как-то вообще не самое важное в шахматах.

Е.Суров: Тем не менее, раньше именно этим и занимались, по-моему. В советское время.

И.Левитов: В советское время – да. А вот сейчас, кстати, могу сказать по моему кругу общения, нешахматному… Поскольку я, тем или иным образом, всё равно с шахматами связан – по воле или против воли, - люди почти никогда меня не спрашивают, кто сейчас чемпион мира. Кто сейчас сильнейший шахматист? Какие проходят турниры? Это вообще никого не интересует. Интересуют другие вопросы: как ребёнка научить шахматам, «а правда, что если в шахматы играть, то поумнеешь?»…

Е.Бареев: Говори – правда. И направляй ко мне – я детей учу шахматам.

И.Левитов: Людей интересует, мне кажется, общечеловеческий аспект шахмат, чем конкретно спортивный.

Вот сейчас идёт главный турнир года и вообще главный турнир в шахматах. И какой к нему общественный интерес в мире? Да никакого. Ну честно скажем – никакого.

Е.Бареев: А наш сайт смотрят не менее двухсот человек.

И.Левитов: И Женя пишет обзоры, там, я думаю, не двести, а несколько тысяч или даже десятков тысяч. Но это узкая аудитория. А вот выйти за её пределы…

Е.Суров: Ещё коронавирус чуть-чуть помог.

И.Левитов: Да я не думаю, что сильно помог.

Е.Суров: Но я согласен, что в целом интерес несопоставим со многим другим, что происходит в мире.

И.Левитов: А вот общечеловеческий аспект – он всегда людям интересен и вызывает уважение. А кто там с кем играет… Шахматистов сейчас вообще, мне кажется, не особо знают. Я не знаю, насколько в мире известны шахматисты Каруана, Уэсли Со, Аниш Гири… Мне кажется, вообще неизвестны.

Вот мы тут обсуждали, кстати, что у нас в России знают только Карякина. Непомнящий сейчас в десятке, уже в пятёрке, лидирует в турнире претендентов – а я не знаю, какой у него общественный статус. Пока нету его. Хотя по спортивным достижениям он давно этого заслуживает.

Е.Бареев: Страна такая – Россия. Надо всё-таки ещё в Общественную палату заступить.

Е.Суров: Это правда. Если бы Непомнящий был в Общественной палате, его бы знали больше.

И.Левитов: Он бы там взбодрил…

Е.Бареев: Я вам скажу больше – он бы сейчас не в Екатеринбурге играл, а сидел бы и правил Конституцию, с Исинбаевой.

Е.Суров: Кстати, а почему Сергей её не правил? Вот вопрос.

Е.Бареев: Это ты у Сергея спрашивай. Я только могу рассказать, что чёрные собираются атаковать пешку d5.

Е.Суров: То есть вас не нужно спрашивать, как вы относитесь к поправкам к Конституции?

И.Левитов: А что его спрашивать – он в Канаде живёт.

Е.Бареев: Я тебе, Женя, больше скажу – я в магазин только за хлебом выхожу. А ты о таких глобальных вещах спрашиваешь – есть ли гречка… Не знаю.

Е.Суров: Хорошо, тогда я хочу спросить вас о другом, но в продолжение того, о чём мы говорили. Вот вы вдруг решили организовать трансляцию, прокомментировать турнир претендентов, значит, наверное, вам этот турнир стал интересен.

Е.Бареев: Извиняюсь, вставлю короткую ремарку. Или сам сыграю, или направлю вас в мультфильм «Малыш и Карлсон»: «Безумно!»

Е.Суров: Хорошо. И есть ещё второе соревнование, которое вызывает у некоторых желание прокомментировать – матч на первенство мира. Вот я удивляюсь, почему каждый раз перед матчем какие-нибудь шахматисты, высокого или не очень высокого ранга, стремятся обязательно сесть и прокомментировать? Хотя матч проходит раз в два года, а турниров полно. Сейчас только они закончились, а до этого шли каждый день. Так почему другие турниры не комментируются?

И.Левитов: Жень, ты вот человек очень серьёзный. А это я во всём виноват. Женя Бареев спокойно сидел себе в Канаде, вообще никого не трогал. Мне чего-то взбрело в голову что-то комментировать, кого-то собрать, я начал суетиться… Этот проект не то что некоммерческий, а мы тут вообще просто развлекаемся. Мы просто развлекаемся! Мы соскучились по шахматам. Я – соскучился.

Е.Бареев: А я соскучился по общению и русскому языку. В первом репортаже я ещё с трудом подбирал русские слова.

И.Левитов: Поэтому мы просто смотрим турнир, общаемся, многих давно не слышали. Я с Рублевским сегодня первый раз поговорил три минуты за пять лет. Рязанцева периодически вижу. Вот с вами, Женя, пообщались, ещё с какими-то людьми… Так что мы просто развлекаемся. Коронавирус? Самоизоляция? Нам же надо чем-то заниматься. Просто сидеть и читать новости – это же с ума сойдёшь. Сейчас новости откроешь – надо либо застрелиться сразу, либо… других вариантов и нет.

Е.Бареев: Мы, как шахматисты, думаем над каждым ходом, прежде чем какое-то своё мнение сказать. Вот сейчас думаем, как же Саше Грищуку спасти чуть худшую позицию. … Но скорее всего, должен удержать.

Е.Суров: А, скажем, если бы чёрными в этой позиции играл Карлсен, какой был бы ваш прогноз?

Е.Бареев: Никакой. Не бывает в турнире претендентов условного наклонения. Он уже сыграл один раз.

Е.Суров: Евгений, я не знаю, как у вас с русским языком, но уходить от ответов вы не разучились.

Е.Бареев: С русским – напряжённо. А вот Карлсен играл свой турнир претендентов и еле-еле, как мы вчера вспомнили, занял первое место. По двум причинам: во-первых, Раджабов в тот год почувствовал, как он потом объяснил, какое-то дуновение судьбы или шептание какого-то бога, и он почувствовал, что то ли проиграет, то ли должен проиграть Карлсену [в предпоследнем туре] ничейную позицию. И второе – там так был написан регламент, что в случае дележа Карлсен почему-то занимал первое место на автомате. Он, наверное, и так мог обыграть Крамника в случае дополнительного матча, но Положение было не ахти какое.

Е.Суров: Заметьте, по сей день первый дополнительный показатель в турнире – коэффициент.

Е.Бареев: Но тогда ему как-то повезло… Хотя, что значит повезло. Каждый на своём месте. Я тебе что хочу сказать, Женя: ты вот журналист блестящий, а Карлсен уже чемпион мира. Так зачем ему играть в этом турнире?..


* * *

И.Левитов: Жень, а я вот тут посмотрел и выяснил, что ФИДЕ ждёт от тебя каких-то извинений. «За некорректные вещи», которые ты якобы где-то опубликовал. Я, честно, не в курсе, что это такое.

Е.Суров: Честно говоря, впервые слышу.

И.Левитов: Я хочу помирить вас с Аркадием Владимировичем.

Е.Бареев: Извинись – и всё, и поедешь в Екатеринбург!

Е.Суров: Я чувствую, что это некая провокация. Но знаете, я никогда не стесняюсь извиниться за что-то, где я был неправ. И сейчас я могу… Хоть вы и говорите, что у вас несерьёзный эфир, а я тут, получается, чересчур серьёзно себя веду, но если я где-то перед кем-то провинился – вот перед вами, например, Илья и Женя, или перед Аркадием Владимировичем, я никогда не стесняюсь признать свои ошибки и извиниться.

И.Левитов: Я вот честно скажу… Я только ни к чему не призываю, не политизирую ни в коем случае… Вообще можешь просто сказать: «Илья, да ладно, слушай…» Тут вот мне прислали какую-то картинку: «Жалоба Карякина и Занагалиса на Сурова полностью отклонена в ФИДЕ» и такой ваш комментарий, Жень, я даже не знаю, двусмысленный…

Е.Суров: Во-первых, я знаю прекрасно, кто вам прислал.

И.Левитов: Кто?

Е.Суров: Ну зачем я буду говорить. Я знаю, что есть такой профессиональный стукач.

И.Левитов: Нет, это не он.

Е.Бареев: Есть два стукача!?

И.Левитов: Не он, не он…

Е.Суров: Ну хорошо. Нет, это был мой комментарий в фейсбуке – кстати, за который я извинился, тоже в фейсбуке.

И.Левитов: Я просто считаю… Знаете, Женя, вы тоже сделайте шаг навстречу. Я вот Аркадия Владимировича давно знаю, лет, наверное, пятнадцать. Он человек, кстати, тоже эмоциональный очень, иногда бывает даже резким. Но я думаю, что вы можете сделать шаг навстречу, и всё у вас будет хорошо. А вот это противостояние – оно ни к чему совершенно. Вообще ни к чему.

Е.Суров: Вот кто меня знает – даже не очень близко, а кто просто следит за моей работой, - тот понимает, что я тоже никогда не стремлюсь к какому-то противостоянию. Если я с кем-то вот так борюсь – я только защищаюсь. Если на меня нападать, я буду защищаться. Я не буду сидеть, как вчера Борис Абрамович [Гельфанд] сказал, лапки кверху.

И.Левитов: Ну в общем, Жень, я своё мнение сказал, а вы уж там по ситуации.

Е.Бареев: Я на стороне Виорела Бологана. Я верю Виорелу Бологану. Если там говорят, что ты обидел Виорела – значит, обидел.

Е.Суров: Но я признателен вам за попытку примирения. С моей стороны я принял её, и если вы не услышали, то ещё раз повторю: если я кого-то обидел, то извиняюсь за это. А дальше – я бы вам рекомендовал пригласить в эфир Аркадия Владимировича. И задать ему те же вопросы.

И.Левитов: Хорошая идея. Аркадий Владимирович, я думаю, к нам не придёт – он человек большой, занятой, а у нас эфир маленький…

Е.Бареев: Женя, очень хвалят тебя, говорят, что ты журналист от бога, и таких в нашей окружающей действительности ещё поискать надо.

Е.Суров: Сейчас вам в ответ опять придёт какая-нибудь смс-ка с каким-нибудь скриншотом.

Е.Бареев: Не знаю, я читаю. Что вижу, то и говорю. Мы тут договорились говорить только правду и ничего, кроме правды.


* * *

И.Левитов: Алексеенко – Гири – мы прогнозируем ничью?

Е.Бареев: Как это? Там пешка лишняя! Нам Женя сказал с карманным калькулятором, что у чёрных перевес.

И.Левитов: А у белых фигуры активные. Я слышал, что ферзь с конём очень хорошо в атаке взаимодействуют.

Е.Бареев: Это тебе Аркадий Владимирович говорил?


И.Левитов: Кстати, согласитесь, что Алексеенко выглядит очень прилично в этом турнире.

Е.Суров: Ну, я бы всё-таки не торопился с выводами и ещё подождал.

Е.Бареев: А я совершенно не соглашусь с этим утверждением. Потому что единственный человек, на которого, по моим разумениям, не должна влиять окружающая среда – это, естественно, Алексеенко. В двадцать лет (или в двадцать два) ничего в жизни не волнует, кроме шахмат. Остальные уже в относительном возрасте – они менее уравновешенные, больше внимания уже уделяют новостям и читают сайт Чесс… как у вас, Чесспро называется?

И.Левитов: Чесс-Ньюз.

Е.Бареев: Чесс-Ньюз, да. И все находятся под влиянием Чесс-Ньюз. А Алексеенко – чистый абсолютно. Соответственно, он-то как раз должен сейчас, на мой взгляд, всех рвать. Он, а не Непомнящий. А он смотрится на одном уровне… даже не на одном, я бы сказал – всё равно хуже других. Заметно хуже.

Е.Суров: Кстати, по поводу возраста. Я бы вот хотел, что называется, заочно поспорить с вашим вчерашним собеседником Борисом Гельфандом. Он привёл аргумент, что, по-моему, в первой двадцатке всего два шахматиста возраста до 20? Ну а как же, например, такой простой факт, что сейчас проходит самый молодой в истории турнир претендентов? Или как, например, пойти против статистики, которая говорит о том, что всё больше и больше именно молодых шахматистов выигрывают сильные турниры?

Е.Бареев: Женя, а определение «молодой»?

Е.Суров: Оно с каждым годом варьируется.

Е.Бареев: Борис, соответственно, не согрешил, потому что у него определение «молодой» - до 20 лет. А если взять до 25, то ты тут чемпион. Вопрос в дефинициях.

Е.Суров: Может быть.

Е.Бареев: Вот ты молодой журналист или не молодой?

Е.Суров: Я – молодой.

Е.Бареев: Вот видишь!

Е.Суров: Хотя я думаю, что Борис Абрамович на тот же вопрос, молодой ли он шахматист, ответит так же.

И.Левитов: Душой он молодой всегда!


* * *

И.Левитов: Какой длинный контроль, с ума можно сойти…

Е.Бареев: Интересно, что за то время, пока Каруана думает, мы смогли обсудить все темы, которые журналист Женя наметил на этот эфир. Он и извиниться уже два раза успел…

Е.Суров: Вот все мои темы в руке! Ни одной записной книжки рядом нет.

И.Левитов: Мне кажется, надо придумать какой-то контроль, чтобы ходы всё-таки лились… Пусть даже с раздумьями. Может, время на ход, не знаю. Только чтобы по сорок минут не спали.

Е.Суров: Вот я думаю, что это как раз один из тех вопросов, которые не имеют правильного ответа, по крайней мере единственного. Как ни крути – один предложит сорок минут на партию, другой предложит час, и этого всё равно окажется мало для некоего качества партии. Если мы стремимся, чтобы партия была более-менее качественного содержания, по крайней мере в таком турнире.

И.Левитов: Нет, я про другое. Вот у нас Крамник предложил поменять правила шахмат, играть без рокировки. Хотел сказать – не моргнув глазом предложил. Может, и моргнул, но не сильно. А давайте, говорит, поменяем правила шахмат. А я предлагаю поменять правила не шахмат, а правила времени. Потому что время – это такой же фактор в шахматах, как и, например, лишняя пешка. Например, у тебя лишняя пешка, но минута на десять ходов, а у соперника на час больше. И вот ты должен оценивать позицию исходя из таких показаний часов. Кстати, компьютерная оценка этого не учитывает. Компьютер может показать «+9», а на самом деле поди найди эти «+9», когда у тебя десять секунд на ход. Так вот, почему не поменять время? Такие идеи были, я тут ничего не выдумываю – например, давать определённое время на ход. … Скажем, даётся тебе три минуты на ход. Тогда люди будут в постоянном цейтноте, в постоянном напряжении.

Е.Суров: Опять же, гроссмейстеры, которые много чего понимают в шахматах – наверное, Евгений Бареев это тоже подтвердит, что есть позиции, в которых три минуты на ход просто недостаточно, чтобы глубоко разобраться в позиции. Поэтому шахматы и состоят в том числе из того, чтобы правильно распределить время.

И.Левитов: Вы это скажите Месси, который получает мяч, а к нему бегут трое человек и грозятся ему ноги оторвать. В каждой такой ситуации ты ему дай лишние две секунды – он забьёт не 600 голов за карьеру, а 1800. Да, я понимаю, есть позиции, где надо план наметить… Но они планы все уже знают. В этом же и смысл предложения Крамника – что уже все всё знают давно! Что они сидят все, тужатся, может быть даже изображают что-то иногда, а на самом деле… Вот сегодня: Ян сделал двадцать ходов – накопил пять минут, Каруана то же самое. Ситуация поменялась. Надо под неё адаптироваться. Экспериментировать надо.

Е.Суров: А вы знаете, я думаю, что не разные идеи нужно предлагать, а нужно предложить идею – как бороться с той очень широкой прослойкой любителей и профессионалов шахмат, которые менять не хотят ничего и никогда. Я думаю, что это может быть главной проблемой.

И.Левитов: Я боролся с ней просто – я делал. И всё. А куда они денутся, Жень?

Е.Бареев: И что – боролся? Какой результат? Ты где сейчас? Кто сейчас руководит федерацией? Ты – лузер! Доборолся!

И.Левитов: Это точно…

Е.Бареев: Борец…

И.Левитов: Это судьба революционера, всё нормально.

Е.Бареев: А люди не хотят борьбы, они хотят сидеть, играть и думать. Всегда.

И.Левитов: Вот как Каруана сейчас – сидит и как думает, ух! Как же он думает…

Е.Суров: Евгений, ну а вот вы как зритель, но профессиональный зритель, - вам сейчас комфортно? Или вам тоже хочется, чтобы подинамичнее развивалась игра?

Е.Бареев: Нет, я имею дело с тем, что имею. Я знаю, где я, что мы комментируем, зачем мы здесь собрались – для того чтобы помирить в конце концов тебя с Виорелом.

Е.Суров: Не нужно только подменять имена.

Е.Бареев: В общем, меня всё устраивает.

И.Левитов: Каруана сделал ход! 41...Крf6.

Е.Бареев: И я вам скажу – это не Крh8. Для того чтобы пойти Крf6, можно было использовать полсекунды на то, чтобы просто передвинуть короля. Он продумал 25 минут. Если бы он сейчас пошёл 41.Крh8, мы бы сказали: вот проник, вот глубина! А он пошёл 41.Крf6. Это мне опять напоминает цитату – он сейчас «съел чижика»! Женя, вы согласны со мной?

Е.Суров: Я, честно говоря, не знаю или не помню, откуда это – «съел чижика».

Е.Бареев: Ну что ж такое… Это вы в самоизоляции там, да?

Е.Суров: Да, вот к чему приводит.

Е.Бареев: Я боюсь соврать, но думаю, что это Салтыков-Щедрин.

И.Левитов: Абсолютно точно, никаких сомнений. Но, Женя, кто сейчас читает Салтыкова-Щедрина? Читают сейчас вообще классику?

Е.Бареев: Сейчас уже даже Сорокина с Пелевиным, по-моему, никто не читает.

Е.Суров: А вот скажите, у вас там в Канаде на книжных полках, вернее, книжных полок уже нет, но в телефоне или айпаде – какая литература? Русскоязычная?

Е.Бареев: Ну, у меня на полке стоят разные авторы. Если говорить о том, какую литературу я читаю – никакую.

Е.Суров: В это я не поверю.

Е.Бареев: Абсолютно, никакую. А какую мог бы читать – у меня есть на полке англо- и русскоязычные книжки. Но нет сейчас настроения читать никакого. А раз нет настроения читать, я и не читаю. Не могу. Не читается. И в конце концов, я недавно книжку издал, из чего могу с полной уверенностью сказать, что я некоторое время был не читатель, а писатель.

И.Левитов: Женя, а вы читали книжку Евгения Ильгизовича?

Е.Бареев: Вашу совместную? Читал.

И.Левитов: Нет, не нашу совместную. Женя написал книгу шахматную, очень интересную. Очень расширяет представление о шахматах.

Е.Суров: Как называется и когда она вышла?

Е.Бареев: Она вышла, слава богу, в 2019-м году, а называется – «Нет преступным правилам!»

Е.Суров: Заголовком заинтриговали. Но я признаюсь, что в последние годы шахматную литературу – во всяком случае, именно в бумажном виде – не читаю.


* * *

И.Левитов: А знаешь, чего не хватает в нашем эфире?

Е.Бареев: Девушки какой-нибудь.

И.Левитов: Правильно! Поэтому через некоторое время мы пригласим в эфир симпатичную девушку.

Е.Бареев: А мы пригласим симпатичную девушку Горячкину Сашу?

И.Левитов: Горячкину?..

Е.Суров: Реакция Ильи бесценна, я вижу его лицо.

И.Левитов: У меня жена стоит в метре, я аккуратен. В этом случае я с женой как Гири – спокойно держу зону, главное не проиграть.


Е.Бареев: Дайте мне минуты две дух перевести.

И.Левитов: Иди, отпускаем, а мы пока с Женей за политику поговорим.

Женя, а вот ответь на вопрос, меня давно интересует – тебе сама игра в шахматы интересна?

Е.Суров: А разве это не заметно?

И.Левитов: Я не знаю. То есть игра не как политическое действо, а сама игра – ходы, варианты, дебюты.

Е.Суров: Я догадываюсь, почему возникает такой вопрос. Дело вот в чём. Мне шахматная игра, конечно, интересна. Но занимаюсь-то я шахматной журналистикой. А, во-первых, журналистика – любая, шахматная в том числе – она прежде всего про человека. Не про деревянные фигуры. А во-вторых, сами по себе шахматы – что это такое? Шахматы – это те, кто создают игру, кто в них играет. Вот, скажем, раньше покупали газеты, чтобы посмотреть тексты партий – с чего они все начинались? Они начинались с имён игроков. Сейчас газеты не покупают, но открывают в базе любую партию, и она тоже начинается с имён игроков. Попробуйте убрать эти имена – будет вам интересна сама по себе шахматная партия? Дебют, миттельшпиль, эндшпиль. Такая безымянная партия будет интересна?

И.Левитов: Мне – да.

Е.Суров: Да? Не знаю, мне – не очень. Кстати, за почти десять лет существования сайта Chess-News у нас не было ни одной значимой новости про соревнования машин. А ведь они проводятся каждый год – какие-нибудь там Комодо против Стокфиш. Вот это мне совершенно неинтересно.

И.Левитов: А это мне тоже неинтересно, согласен.

Е.Суров: Мне интересно, как играют люди. Интересны характеры людей, которые делают те или иные ходы. Может быть, поэтому возникают какие-то сомнения, а интересны ли шахматы вообще. Конечно, интересны. А если бы были неинтересны – занимался бы я вообще этим?

И.Левитов: А вот такой вопрос, я вдруг подумал: если не секрет, сайт на что живёт? На пожертвования?

Е.Суров: Это прекрасный вопрос. В данный момент сайт живёт исключительно на пожертвования, и более того, пожертвования не позволяют долго жить сайту. Давайте скажу так, осторожно.

И.Левитов: Вот я представил: завтра, например, Chess-News закрылся. Я вообще не представляю себе – а где смотреть на русском языке новости про шахматы? У меня других идей нет. Это, кстати, грустно очень, что только один такой сайт есть. Ну, есть ещё, конечно… что там есть-то, господи, я уж не помню… Что ещё есть, Жень?

Е.Суров: Я понимаю, что вы хотите сказать.

И.Левитов: Да, это грустно. Так что, перефразируя известное выражение: вы там держитесь.

Сделайте пожертвование через систему PayPal с карты любого банка или со своего PayPal-счёта.
ПЕРЕВОД

Перевод на карту Сбербанка:

4276 3800 1294 7557

Сбербанк Онлайн

Перевод с карты на карту можно сделать через сервис card2card (но - только с карт, выпущенных российскими банками). Воспользуйтесь любым card2card сервисом, например, от Банка Открытие.

Номер карты:

5586 2000 8214 2107

Вы можете сделать перевод на банковские счета:   
В рублях
В долларах
В евро

СКАЧАТЬ РЕКВИЗИТЫ
Сделайте пожертвование в Яндекс-кошелёк.   
ПЕРЕВОД
Сделайте перевод в QIWI-кошелёк.      
ПЕРЕВОД
Разместите свою рекламу на сайте - тем самым вы тоже поможете нам.
Обращайтесь:

alzh1976@gmail.com Алексей Жабин

 


* * *

И.Левитов: Женя, мы вас очень благодарим за этот эфир, отлично поболтали. Ещё раз желаем вам мирных переговоров с нашими друзьями из ФИДЕ, и чтобы у вас всё было хорошо!

Е.Суров: Спасибо. И зовите Аркадия Владимировича!

И.Левитов: Попробуем. Спасибо, Женя!

Е.Бареев: Счастливо!


  


Комментарии

Книга Евгения Бареева

Книга Евгения Бареева называется "Say No to Chess Principles! - Скажи нет Шахматным Принципам!" (Thinkers Publishing 2019). В книге приведены 55 избранных партий Бареева, сыгранных за период с 1982 по 2010.
Скажу сразу - книга интересная и не совсем обычная, с сюрпризами. У меня была возможность поговорить с Евгением в Сан-Франциско лет 5 назад, увы, совсем краткая, но и этой возможности было достаточно, чтобы убедиться в том, что Бареев - очень интересный человек, нестандартный.
Я как раз собирался написать небольшую рецензию на эту книгу в Facebook для Группы Любителей Шахматной Литературы, но не получилось... Закрылась группа, на карантин закрылась.
Оказалось, в качестве модератора в группе трудился цепной пёс гражданина Филатова некто Олейников. И стёр мою статью о старой книге Кикнадзе "Тогда, в Багио" (Московский Рабочий, 1981). Многие наверняка помнят эту слащавую советскую жвачку с "дорогим" Леонидом Ильичом, принципиальным и бесстрашным комсомольцем Толиком Карповым и подлым, окружённым вражьей стаей, Претендентом Корчным.
Нет, всё-таки добрался кoронавирус и до шахмат. Закрылся, похоже, Музей Шахмат, сторожить стало нечего, сняли с цепного пса намордник и отправили в виртуальную реальность - гавкать (в идеологически правильном направлении) и кусаться. А может, всё гораздо проще: из-за кризиса Филатов зарплату сократил?
Я об этом случае напишу подробно, так как за 20 с лишним лет, что я пишу о шахматах и шахматных книгах, у меня ещё никогда и ничего не стирали.

Отец Федор склонял птиц к

Отец Федор склонял птиц к лютеранству: "Покайтесь публично!"

Да, пока ребята были в Рассее

Да, пока ребята были в Рассее при власти, то если что-то писали или комментировали, то чаще невпопад.
А глотнули воздух западной свободы и даже приколистами средней руки стали.
Единственно, Левитов слегка смазал позитив, когда, на полном серьёзе, начал топить за ускорение игры.

//"Миритесь с ФИДЕ"// Такой

//"Миритесь с ФИДЕ"//

Такой совет звучит совершенно фантасмагорически. Это все равно, что сказать: миритесь с КГБ, с коммунистической фарсией.

Или: миритесь с НСДАП, с идеалами национал-социализма, с Гестапо. Или: миритесь с Ликуд, с ШАС, с Биби Нетаньяху, с Сарой.

А как с ними можно помириться, если это полностью сумасшедшие, да еще, к тому же, такие сумасшедшие, которые вошли сейчас в гиперактивную фазу по ликвидации 95% населения планеты?

Это же надо самому быть полностью сумасшедшим или, по крайней мере, полностью слабоумным, с "безупречной репутацией" и послужным списком. А для всех тех, кто не полностью слабоумен, для тех, кто хоть как-то и хоть в чем-то успел проявить свой ум, свою честь, свою совесть, свое ЭГО - помириться с ФИДЕ никакой надежды нет, и не может быть.

Даже если прийти к злодеям на прием, поцеловать им ручку и заверить, что во всем "раскаялся", "осознал свою вину", "понял свою ошибку", со слезами на глазах поклясться в том, что и лично хотел бы принять участие в уничтожении шести (или семи?) миллиардов человек, они вам уже не поверят. И вашими услугами не воспользуются.

Рекомендую всем уважаемым читателям ЧН припомнить заключительные страницы романа "1984". В синагоге сатаны не умеют прощать, не умеют мириться. Если они ломают человека, стирают его личность, заставляют полюбить "Большого Брата" (Бнай Брит), то только с одной целью – чтобы затем его уничтожить.

Смотрите также...