Запертые шахматы

Время публикации: 14.07.2020 16:14 | Последнее обновление: 14.07.2020 16:15

Они чувствуют себя совершенно забытыми. Они не попадают ни в категорию открывшихся рядом многочисленных кафе и ресторанчиков, ни в разряд функционирующих спортшкол и фитнес-центров. Даже казино, расположенное совсем рядом, уже распахнуло свои двери. Хотя в Голландии сегодня отменены практически все коронавирусные запреты, шахматисты чувствуют себя обойденными.

В самом центре Амстердама на площади Макса Эйве, где во всякую погоду можно было заметить перетаскивавших огромные шахматные фигуры любителей, сейчас пустынно. Нет ни играющих, ни многочисленных болельщиков.

Прочтя об этом в амстердамской газете «Пароль», я решил проверить - так ли это, тем более что пора было заглянуть в снова открывшийся Центр Эйве на той же самой площади.

Игровая площадка действительно оказалась пустынной, а рядом с боксами, в которых хранились немалых размеров фигуры, можно было увидеть табличку с лаконичной надписью «Шахматы временно закрыты в связи с Ковид-19».

Неподалеку мелькнуло знакомое лицо. Проходя раньше по площади, я иногда видел этого шахматиста из разряда заядлых. Шахматист тоже узнал меня (в последнее время случается не часто). Как выяснилось, он приходил сюда последние четверть века, чтобы поиграть с приятелями или просто посудачить о разных разностях.

«Раньше, - жалуется он, - каждое утро здесь появлялся служитель из мэрии, дабы отпереть ящики с фигурами, он же по вечерам запирал их до следующего утра. С начала марта шахматы отменили, но почему мы не можем собираться сейчас? Ведь играем мы на открытом воздухе и на такой большой доске, что эти социальные полтора метра более чем выдерживаются… Но чиновники нам говорят, что именно из-за толпы болельщиков, которые непременно соберутся вокруг доски, они не дают нам разрешение. На самом деле эти канцелярские крысы даже не хотят задуматься, какую социальную роль играют шахматы. Ведь сюда приходят все – стар и млад, бедные и богатые, амстердамцы и туристы. Все. Это своего рода кафе на открытом воздухе. В тусовке принимают участие не только играющие, но и их приятели, болельщики, или просто прохожие, останавливающиеся на минутку-другую. Класс игры не имеет значения, я помню, к примеру, как в прошлом году одна девочка из России, на вид лет десяти-одиннадцати, сметала с доски одного за другим наших корифеев. Посмотри вокруг: ведь это ужасная несправедливость, что не только все кафе, но и террасы рядом с ними давно открыты, а нам не дают разрешение.

Знаешь, пару дней назад мы даже провели акцию протеста, играя фигурами, принесенными из дома. Но где найдешь большие фигуры для такой огромной доски? Мы даже сделали снимки и потом показали этим чинушам. Конечно пришлю, фотка получилась отличная…
 

Фото Фазиза Кавака

А может, и ты замолвишь за нас словечко где-нибудь?.. Когда мы недавно побывали в мэрии, чиновница обещала, что займется этим вопросом, но мы должны объяснить ей, как будет соблюдаться «социальная дистанция», которую пока никто не отменял.

Да, в одном боксе лежат только белые фигуры, а в другом только черные…

Ты говоришь, что, перемешав их, можно предъявить мэрии аргументы, от которых в наше время они не смогут так просто отмахнуться? Ты действительно так думаешь?..»


  


Смотрите также...

  • Во время Олимпиад, крупных фестивалей и опенов рядом с турнирным залом всегда устраиваются (устраивались) стенды, где можно было увидеть всякую шахматную всячину. Здесь же на стеллажах было разложено море книг, среди которых преобладали дебютные пособия, монографии и справочники.

  • Когда в 1937 году Федор Иванович Дуз-Хотимирский (1881-1965) попросил четырнадцатилетних подростков сыграть за сборную столичного «Локомотива», у них уже был второй разряд – не так и мало по меркам того времени. Тезки, сидевшие к тому же в школе за одной партой, на всякий случай должны были выступать под другими именами: Яша Эстрин под фамилией Блохин, Яша Нейштадт стал Смирновым.

  • 18+

    Один очень известный гроссмейстер, гордясь талантом своего трехлетнего отпрыска, спрашивал у того: «Скажи-ка, милый, какого цвета поле а1?»

    «Белого», - отвечал ребенок.

    «А если подумать?» - продолжал совершенно не обескураженный родитель.

  • Первые десять лет в Амстердаме я прожил на Третьей Хелмерсстратовской. Я знал, что улица названа в честь жившего в конце XVIII века голландского писателя, но ни одной книги Хелмерса, разумеется, не читал.

  • Со спортивным журналистом из газеты «Пароль» мы договорились встретиться в кафе. Стояла ранняя весна 1979 года, но солнышко припекало уже вовсю, и кое-какие столики на улице были заняты.

    Хотя с тех пор прошло более сорока лет, картина мало изменилась и в наше время.

  • Так как был не совсем корректен в формулировке инцидента в Алматы, чем вызвал жаркую полемику, не щадящую ни меня конкретно, ни здравый смысл вообще, то решил написать более подробно - как всё назревало, и что произошло в партии 9.1…

    Но перед тем как описать историю более подробно, решил поделиться некоторыми мыслями, которые зародились ещё при моём ознакомлении с реальностью мира шахмат.

  • После моего предыдущего текста вы могли подумать, что автор написал его исключительно для того, чтобы показать: играть в шахматы можно не только в хиджабе. Чтобы поозорничать, если не поерничать. Смею заверить – это совсем не так. Напротив! Дело в том, что неправильно повернутая доска напомнила об эпизоде собственной биографии, о котором и вспоминать-то не хочется, не то что делиться с кем-нибудь.

  • Е.КЛИМЕЦ: Здравствуйте, это Chess-News, восьмой тур Мемориала Таля, и рядом со мной уникальный человек – Катя Секенова, организатор необычной акции, которая сегодня прошла в поддержку Александра Морозевича. Начнем с вопроса: что это было? Расскажи.

  • Что творилось в душе Сергея Карякина и Фабиано Каруаны?.. Думаю, нет таких слов, чтобы передать их волнение. У меня в жизни были такие важнейшие «последние туры», и одна из причин, почему я завязала с «большим спортом» – это невозможность справиться с такими вот слишком сильными переживаниями этих ответственных моментов. С другой стороны, это и есть та самая «игла», на которой сидят спортсмены.

  • Здесь остановки нет, а мне – пожалуйста:
    Шофер автобуса – мой лучший друг.

    Булат Окуджава

    Не знаю, почему я недолюбливал Фрэда Тейвена. Виделись мы всего несколько раз, едва перемолвились словцом, но по какой-то причине я испытывал к нему антипатию. Его гладкое самодовольное лицо напоминало мне крокодила. Да, думал я, такой, вцепившись, уже не отпустит.