"Чёрный пушистый зверёк"

Время публикации: 07.08.2020 23:07 | Последнее обновление: 04.09.2020 16:24

Что делать? (Кто виноват - уже не так важно.) Генна Сосонко, Илья Левитов и Евгений Бареев пытаются найти ответ на самый актуальный вопрос.

Шахматы возвращаются? Ой ли...
Массовых мероприятий больше не будет
"Прошлое плохое, настоящее непонятное, будущего нет"
План для ФИДЕ

"Либо Гири с Лижэнем так и будут играть до потери сознания"
Дети: вся будущая жизнь в онлайне?

Допинга больше нет
"Мы должны выручать шахматы! Кто, если не мы?"

Как решить проблему читерства?
Турнир претендентов: доиграть в интернете

"Бездействие ФИДЕ сейчас - гораздо большая ошибка"
Уровень шахматного контента на YouTube - катастрофа
Что делать? Молиться
А надо ли спасать утопающих?..

Ниже - выборочная расшифровка эфира. Мы рекомендуем всё же посмотреть видео, чтобы почувствовать атмосферу дискуссии.

Е.БАРЕЕВ: Пока не откроют аэропорты для людей, полного возвращения к тому, что было, нет. Потому что весь смысл шахматных соревнований (по крайней мере, для большинства людей) был в том, чтобы просто путешествовать, немножко играть в шахматы, общаться, хорошо проводить время и так далее. То есть для них это был некий стиль жизни. А пока аэропорты не открыли, стиль жизни не вернулся, он стал совершенно новым. Я бы не сказал, что, допустим, из-за одного чемпионата Грузии у меня вернулось ощущение шахмат в том виде, в каком они были.

Г.СОСОНКО: Я полностью согласен с Женей и могу добавить ещё вот что. Например, в Праге начинается международный турнир, причём по швейцарской системе, в котором будет довольно много участников. Но надо посмотреть, что там за участники – вроде один гроссмейстер 2600, четыре гроссмейстера около 2500, а остальные – типа 2300. Играть будут в той же гостинице, в которой игрался самый последний остановленный чемпионат среди ветеранов, - в «Олимпике». Во всяком случае, мне так сказали. Организатор этого турнира – тот же самый, кто организовывает турниры в Пардубице. И я плохо себе представляю, чтобы они играли так же, как в старые добрые времена, - без масок, без дистанции и так далее. Призовой фонд там будет 600 евро (или это первый приз, точно не помню). В общем, это какая-то потуга чего-то.

Или вот, скажем, в турнире в Венгрии, который начинается, играют только местные шахматисты, и довольно слабые – не уверен, что там будут даже мастера.

Поэтому называть это оживлением или возвращением шахмат было бы неправильно.

А вот турнир, который действительно все ждут, – это турнир в Вейк-ан-Зее. И я даже знаю имена некоторых участников, которых пригласили там сыграть и которые дали согласие. Я в постоянном контакте с директором этого турнира, и он очень правильно говорит, что никто не может знать, что случится в январе, «поэтому я особенно не парюсь».

Если посмотреть на сегодняшнюю ситуацию и взять четыре страны – главных поставщиков гроссмейстерского турнира А в Вейке (кстати сказать, планируется только один турнир) – Россию, Китай, Индию и Соединённые Штаты, то на сегодняшний день, как я понимаю, ни из одной из этих стран нельзя вылететь в Голландию. А даже если это удастся, то будут снова необходимы две недели карантина и так далее. Конечно, до января ещё масса времени. Но время и ситуация с пандемией могут повернуться как в одну сторону, так и в другую. Поэтому я бы сказал так: не «в январе следующего года будет первый турнир», а «в январе следующего года планируется первый турнир». А будет ли он? Кто может это знать?

Е.СУРОВ: Я всё-таки поправлю, что первый турнир, пусть не такого, но всё-таки неплохого уровня уже был проведён в Биле.

Г.СОСОНКО: Конечно, неплохого уровня, но всё-таки не такого.

Е.БАРЕЕВ: А русские были?

Г.СОСОНКО: Конечно, нет.

Е.БАРЕЕВ: Если нет Дубова, то ничего нет.

Г.СОСОНКО: Первое место там занял сильный польский гроссмейстер Войташек, второе место занял Харикришна. Мы все видели, как они играли, как просовывали руку сквозь заграждения, в открытых турнирах они играли на огромном расстоянии, и им даже давали дополнительное время, чтобы вставать и тянуться за фигурой. Уже не говоря о том, что этот турнир всё-таки не был такого уровня, как турнир в Вейк-ан-Зее – супергроссмейстерский турнир, в котором играют чемпион мира и лучшие гроссмейстеры.

Е.СУРОВ: Всё правильно, но замечу, что там был организован даже не один турнир, а сразу несколько, включая и массовый. А это тоже непросто. Надо отдать должное швейцарским организаторам.

Г.СОСОНКО: Нет-нет, я совсем не против. Конечно, надо отдать им должное. Хотя там было запрещено анализировать. А также в правилах было прописано, что вставать из-за доски можно было только в экстренных и необходимых случаях. А необходимые случаи, как меня учили в детском саду, делятся на две категории: лёгкие и тяжёлые. (Бареев и Левитов смеются) А что вы смеётесь, господа? А что-то неправильно сказал?

Е.БАРЕЕВ: Мы смеёмся, просто потому что пришли на эфир посмеяться. Вам необязательно что-то говорить, мы всё равно время от времени будем смеяться. Так что не обращайте на нас внимания. Смеются ребята – и пусть смеются.

* * *

Г.СОСОНКО: Честно скажу, что к эфиру я готовился. И наткнулся на фразу Бенкендорфа: «Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается до будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение». Это он сказал двести лет назад.

А возвращаясь к шахматам, могу сказать, что прошлое было действительно удивительным и замечательным одновременно. Настоящее крайне расплывчато. А будущее, как правильно сказал Женя Бареев, зависит от самолётов. Шахматы, как маленькая частичка всего, зависит от жизни в целом, от ситуации, которая имеет место быть сегодня. Будущее шахмат и их развитие зависит полностью от того, как будет развиваться всё в мире.

Но есть и то, с чем я не согласен. Я намедни пил кофе с нашим голландским Уткиным – известным футбольным комментатором, - и он мне сказал: «Да ты не волнуйся, через полгода все уже забудут, что такое коронавирус». Я удивился: «С чего это вдруг? На чём основано твоё убеждение?». Он начал говорить насчёт вакцины и прочего. А я ему говорю: посмотри, мы сейчас пьём кофе, и вдруг кто-то поперхнулся и закашлялся. И все посетители тут же подняли головы, посмотрели друг на друга, а потом на этого человека. Всё равно у людей в подсознании это осталось. Поэтому когда люди говорят: вот сейчас всё кончится, и мы вернёмся в старое измерение, - то это, с одной стороны правильно. Особенно что касается шахмат. Мы не знаем других шахмат, чем те, которые были когда-то. А какими они будут – это вопрос.

Например, мне совершенно очевидно, что Олимпиад больше не будет в их первозданном виде, в каком они бывали до этого, – ни больших спортивных, ни шахматных Олимпиад. Когда 180, 190 команд. Даже когда это всё кончится – а когда именно это кончится, неизвестно, потому что всё это идёт сейчас волнами и полуволнами, - пусть даже через несколько лет, то ни одна страна не решится пригласить к себе такое количество стран. Да и конгрессов ФИДЕ с огромным количеством людей больше не будет. Массовость ушла. Конечно, я не могу знать, могу только гадать. Но если Олимпиады и будут проводиться, то они будут проводиться так, как сейчас проводится «Олимпиада онлайн». Не знаю, видели ли вы партии из матчей, не знаю, Сирии или, скажем, Сингапура. Если бы я своего кота два часа учил, он бы более сильные партии играл. Позже, как я прочёл, в борьбу вступят гранды – Россия, Индия и т.д.. А в будущем наверняка будут такие вот группы из десяти-двенадцати человек. И тогда, я надеюсь, будут вот такие Олимпиады. А для других тоже будут группы – B, C, D, с двумя переходящими.

Кстати, хорошо, что я вспомнил об этом, потому что, например, голландский клубный чемпионат не закончился (по понятным причинам не было сыграно два или три тура), и голландская шахматная федерация объявила, что его вообще не было, к удовольствию команд, которые очевидно вылетали или были кандидатами на вылет в более нижнюю группу, и к неудовольствию команд, которые из группы В и должны были перейти в группу А. А вот в Бельгии, например, команды из группы В не удовлетворились этим, а подали в суд на федерацию и с лёгкостью его выиграли. И теперь федерация вынуждена будет продолжать чемпионат прошлого года. Конечно, всё это мелкие детали…

Е.СУРОВ: Очень интересно! Это ведь фактически развитие истории, потому что вы говорили в нашем предыдущем интервью несколько месяцев назад, что чемпионат закончился. А теперь – развитие сюжета.

Г.СОСОНКО: Кстати, голландская шахматная федерация объявила, что чемпионат Голландии всё-таки состоится, но состоится онлайн, в августе. А теперь я узнаю, что голландские гроссмейстеры, которые должны были играть в этом чемпионате, сказали, что никакого онлайна они играть не хотят, и отказались от этого. И теперь голландская федерация сказала, что тогда мы либо проведём чемпионат глубокой осенью, либо не проведём его вообще.

К чему я это говорю? Вспомним капитана из сказок про Синдбада-морехода, когда в какой-то момент он бросился на палубу и стал биться головой, говоря купцам: «Мы попали в море, пути по которому не знаем». И мы сейчас все (не только шахматы, но и они в том числе) говорим о каких-то предполагаемых вещах. Хотя уже через неделю ситуация может ухудшиться или улучшиться. Мы идём на ощупь, пробуем новые форматы, но можем опираться только на наш собственный опыт. А он базируется только на том, что было. Конечно, иногда у старых людей это доходит до абсурда. Например, Лев Осипович Альбурт ратует за турниры с отложенными партиями, что особенно сейчас, в эпоху пандемии, звучит очень «актуально». Но он привык, что когда-то на первенстве Украины 1964 года он играл с отложенными партиями. Ему это нравится, это его опыт, и он опирается на свой опыт. Ему хочется в то место, в то время и в те методы, которые он знает. Это называется «вперёд в прошлое!». И мы все надеемся, что вернёмся в то прошлое, которое нам известно.

Е.СУРОВ: Мы пока не даём ничего сказать Илье Левитову.

И.ЛЕВИТОВ: Я слушаю Генну. Не так часто у меня есть такая возможность.

Но вот последняя мысль Генны абсолютно соответствует тому, что я думаю. Действительно, мы надеемся, как и все люди, вернуться к чему-то понятному и знакомому. Ведь и шахматист, играя, хочет увидеть знакомую позицию, а не какую-то незнакомую. Хорошо ещё, если эта позиция незнакома обоим. Но когда она кому-то знакома, а тебе нет, - это самое ужасное, что может произойти. Так меня учат мои шахматные учителя.

А вообще дело ведь не только в пандемии и в коронавирусе. Это то, что мы вообще не можем оценить сейчас – находимся ли мы в начале всей этой ситуации, в её середине или уже в конце. Мы этого не знаем, и никто этого не знает, кроме господа бога, да и он, может быть, не знает тоже. Поэтому рассуждать об этом абсолютно бессмысленно. Что будет завтра? Вторая волна, третья волна, пятая волна? Это может длиться месяц, год, сто лет. Это всё не имеет значения. На самом деле, мы говорим о том, когда же возобновится проведение турнира вживую, когда вернутся «живые» шахматы. Хотя лично для меня этот вопрос не столь важный, но для шахматистов уровня людей, которые играют опены, это вопрос жизненно важный, это вопрос хлеба и воды. Будешь ты сидеть только на воде или ещё и на хлебе?

Но тут много факторов. Первый – экономический. Любая ситуация, которая нарушает баланс, ведёт к экономическому кризису. Это аксиома, с которой трудно спорить. Поэтому либо во время пандемии, либо после неё нас ждёт определённая тяжёлая ситуация. И шахматы, естественно, страдают в первую очередь. Потому что расходы на шахматы – это всегда непрофильные расходы. Ни одна компания не будет спонсировать шахматы, если она при этом будет урезать бюджет на рекламу, допустим. У нас шахматы не коммерциализированны нигде, кроме платформ онлайн. А офлайн какие-то опены зарабатывают что-то минимальное, но это капля в море. Поэтому мы как шахматный мир попадём в очень тяжёлую ситуацию.

Например, сегодня мы с Женей Бареевым пытались посмотреть интервью Аркадия Дворковича Даниилу Дубову. И я не шучу! Есть запись этого интервью, выложенная, по-моему, на сайте федерации шахмат Москвы.

Г.СОСОНКО: А кто у кого брал интервью?

И.ЛЕВИТОВ: Не спрашивайте меня, как это получилось, но Дубов брал интервью у Дворковича. Не могу ничего объяснить…

Е.БАРЕЕВ: Точка, просто точка. Это уже достаточная информация.

И.ЛЕВИТОВ: Это уже, кстати, свидетельствует о том, что происходит у нас в шахматном мире – когда шахматист 2700 и экс-чемпион мира по быстрым шахматам берёт интервью у президента ФИДЕ. Ну ладно, берёт и берёт. Но там сплошные сомнения. В той части, которую я успел посмотреть, основной посыл такой: прошлое – плохое, настоящее – непонятное, а будущего просто нет, оно вообще расплылось по каким-то ручейкам.

Г.СОСОНКО: Но это же действительно так.

И.ЛЕВИТОВ: Да, это действительно так. У нас могут выпасть соревнования типа Кубка мира. Важнейшее соревнование к отбору на первенство мира вообще может исчезнуть. Что у нас произошло с претендентским турниром, мы уже видели. Мне кажется, что эту ситуацию сейчас просто невозможно оценить.

Г.СОСОНКО: Конечно, «дом горит, часы идут». Я только хочу дополнить. То, что сейчас происходит в шахматах – это отражение маленькой слёзки всего огромного мира. Поэтому если мы считаем – и в этом есть смысл, - что в огромном мире с экономической точки зрения богатые становятся ещё богаче, а бедные становятся ещё беднее, то это же самое сейчас в данный момент происходит и в шахматах. Произошло резкое расслоение на десятку или двадцатку богатых или очень богатых, а бедные стали ещё более бедными. Так?

И.ЛЕВИТОВ: Да, конечно.

Е.БАРЕЕВ: Поставьте вместо «шахматисты» слово «гимнасты». В гимнастике сейчас переносят соревнования, по моей информации, с 2021 на 2026 год! Это чтобы вы понимали. Конечно, можно быть большим оптимистом и говорить, что через полгода всё наладится. Но, по-моему, у людей не будет денег на то, чтобы купить бутылку водки в магазине, а не то, что полететь куда-то на самолёте, чтобы там с друзьями купить ту же бутылку водки. Придётся экономить на самолётах. А раз придётся на них экономить, то не запустится этот цикл турниров. И максимум, что мы проведём, - это второй круг турнира претендентов. И то только по той причине, что мы провели первый. Если бы мы не провели первый круг, то и турнира претендентов мы бы не увидели, скорее всего, от слова «никогда». А так есть хотя бы теоретическая возможность, что этот бессмысленный турнир всё-таки проведётся.

И.ЛЕВИТОВ: Я вам скажу честно. Я как бывший функционер Российской шахматной федерации и ФИДЕ могу только поблагодарить судьбу, за то, что я больше не функционер, и мне больше не надо рвать на себе волосы (хотя и рвать-то нечего). Я бы сейчас был просто в панике и во внутренней истерике. Я бы вообще считал, что попал в какую-то тяжелейшую ситуацию, из которой я не просто не вижу выхода, я даже не вижу света в конце тоннеля.

Потому что, опять же, что такое опены? Это то, откуда люди попадают в элиту. Как ты попадёшь в элиту, если ты не условный Карлсен, который тоже годами шёл через какие-то турниры, пытался куда-то попасть? Я даже помню, как Каруана просился на Мемориал Таля чуть не на коленях. Его папа писал слёзные письма: «возьмите его, дайте шанс, дайте хотя бы попробовать». И так со всеми. Это же всё равно как сажают тысячу деревьев, и самые крепкие, прорастают, куда-то пробиваются. А опены – это путь шахматиста попасть наверх. Нет опенов – нет новой элиты. Не будут новые люди туда попадать. Так и будут играть Гири с Дин Лижэнем и Непомнящий с Карлсеном до потери сознания, и онлайн, и офлайн. Новых шахматистов не будет. А если не будет естественного отбора, когда в элиту попадают новые люди, то что из себя тогда будут представлять мировые шахматы? Ничего.

Е.СУРОВ: А этот процесс ещё нескоро возобновится. Не забывайте, что ведь ещё и рейтинги должны как-то меняться. А они не меняются, и неизвестно когда поменяются. Раджабов как говорил все эти месяцы, что он девятый шахматист мира, так и ещё долго будет говорить. Может быть, как раз Раджабов – не самый показательный пример, его не так часто приглашают на все эти турниры. Но ведь приглашают-то на такие турниры-междусобойчики первую десятку, двадцатку. А они же не ротируются, и непонятно, когда эта ротация произойдёт.

И.ЛЕВИТОВ: Вот у нас есть молодой гений Фируджа. И что ему сейчас делать? Играть по минутке? Он вот сыграл в Вейк-ан-Зее в этом году, должен был сыграть ещё в каких-то значимых турнирах, наверняка попал бы в Сент-Луис, и пошёл бы, пошёл проигрывать партии тем же Каруане, Карлсену, учиться играть.

Г.СОСОНКО: Мы должны сойтись во мнении, что ситуация в шахматах крайне тяжёлая, но она, я считаю, не тяжелее, чем в окружающей нас жизни.

Е.БАРЕЕВ: Такая же. Такой же песец, белый и пушистый.

Г.СОСОНКО: Женя, теперь надо говорить, согласно новым веяниям, «чёрный и пушистый».

Е.БАРЕЕВ: А нам потом не скажут: а почему если песец, так обязательно «чёрный»? Как это так?

Г.СОСОНКО: Да, тоже правильно. «Полюбите нас чёрненькими, а беленькими нас любой полюбит».

Е.БАРЕЕВ: Нет уж, песец пусть будет белым.

И.ЛЕВИТОВ: На самом деле, шахматы пострадают больше, чем другие области, которые более коммерциализированные, - футбол, баскетбол, хоккей, - потому что люди хотят смотреть футбол. В Англии и Италии возобновились чемпионаты, правда, без зрителей, они уже закончились и вроде как без серьёзных последствий.

Г.СОСОНКО: Я довольно внимательно смотрел, следил за этим и плевался, глядя на такой искусственный футбол, без зрителей. На кое-каких матчах, которые я бы раньше смотрел, я выключал телевизор. Поэтому когда вы говорите, что они коммерциализированные, то все игроки, персонал и прочее, должны будут, в отличие от шахмат, сделать пару шагов назад. То есть, допустим, от контракта в три миллиона человек должен будет отойти в контракт на полтора или два миллиона. Потому что болельщиков, которые бы пришли на матч, заплатив каждый по тридцать-сорок фунтов за билет, теперь не будет. Останутся только какие-то телевизионные вещи. Давайте мы не будем волноваться за этих людей, но поймём, что все будут вынуждены сделать шаги назад. А вот шахматистов, которые были и без этого на птичьих правах, просто выкидывают из профессии. Особенно это касается тех, за которых вы правильно ратуете, - игроки не первого, а второго и третьего эшелонов.

Е.БАРЕЕВ: А кто выкидывает? Жизнь. Не в Треблинку же выкидывает, в конце концов. Просто жизнь такая.

Г.СОСОНКО: Жизнь, да.

И.ЛЕВИТОВ: Но у шахматистов есть возможность учить кого-то шахматам и хоть как-то зарабатывать себе на хлеб.

Г.СОСОНКО: Кстати говоря, об обучении шахматам. Сейчас обучение шахматам проходит на 99% онлайн. А каков контингент учеников? Кто они? Раньше был контингент детей и любителей, это понятно. И был не такой малый контингент мастеров, молодых мастеров, которые хотели идти дальше, становиться профессионалами и так далее. Так вот, не изменится ли контингент учеников? Не получится так, что, в связи с тем, о чём мы говорили, у них не будет цели?

Е.БАРЕЕВ: «Я вам не скажу за всю Одессу», но в Америке вроде всё нормально, все те же лица. Хотя не исключаю, что в отдельных странах не просто поменяются лица, но и уменьшится их количество. В Америке – в самой шахматной сейчас стране – в этом плане особо ничего не изменилось, ситуация не отразилась именно на этой сфере деятельности, то есть на тренерстве.

И.ЛЕВИТОВ: Потому что они занимаются онлайн, в отличие от тех же гимнастов.

Е.БАРЕЕВ: Это я понимаю. Но они тоже все потом будут играть онлайн? То есть дети сейчас изначально перестраиваются на то, что всю жизнь они проведут в онлайне?

Г.СОСОНКО: Да. Они даже дотрагиваться не будут до деревянных фигур.

Е.БАРЕЕВ: Им ведь потом даже приезжать куда-то будет неинтересно, потому что вся их жизнь, по сути, проходит онлайн. Они ведь и учатся, по сути, с ощущением, что вся их следующая жизнь будет связана с роботом, а не с живым человеком. Сейчас ведь в мире концепция, как в Японии, что живой человек не очень-то и нужен, его может заменить робот.

Е.СУРОВ: То, о чём говорит Евгений, очень важно. Потому что те шахматы, к которым мы привыкли, - это действительно живое общение между людьми, а не конь эф три – е шесть.

Е.БАРЕЕВ: А сейчас мы с вами как общаемся? Нацепили на уши какие-то штучки, и вроде всё нормально.

Е.СУРОВ: Не то! И учитывая, сколько времени у меня уходит на техническую подготовку к эфиру, так я бы за это время лучше в Канаду прилетел и побеседовал с вами живьём.

Г.СОСОНКО: Я вернусь к тем молодым людям, которые занимаются только онлайн и не видят живых шахмат. Недавно прочитал где-то замечательный рассказ о мужчине, у которого одиннадцатилетний мальчик спрашивает: «Вы не скажете, который час?» – «Так вот же часы висят». – «А я по ним не умею. У нас в классе никто по ним не умеет время определять». – «Как же вы время узнаёте?» – «А по телефону». – «А часы висят у вас в школе?» – «Висят». – «А кто по ним время определяет?» – «Учителя». Вот так.

* * *

Е.СУРОВ: У нас среди зрителей Руслан Пономарёв, и он хочет увести разговор в другую плоскость. Спрашивает, читали ли гости интервью Григория Михайловича «Медузе», и что они думают об этом в контексте спорта и шахмат? Тут ещё вы должны понять, кто такой Григорий Михайлович.

Г.СОСОНКО: Я прочитал сегодня утречком это интервью. Фамилия Григория Михайловича Родченков, он – глава допинговой лаборатории, который из Москвы убежал на ваш континент. Но не в Канаду, а в Америку. И он рассказывал о советском спорте и о нынешнем, который, по его словам, полностью построен на допинге. И если отвечать на вопрос Руслана, то здесь, во-первых, надо прочесть две статьи Сосонко на сайте. Там я приводил примеры шахматистов, принимающих таблетки, которые, как они думали или как им говорили, способствуют работе головного мозга. Например, Макс Эйве перед партией со Смысловым в 1948 году в турнире претендентов, где он после отложенной партии нёс такую чепуху, что его секунданты просто диву давались. Или Пфлегер, который сам по себе является доктором и перед партией со Спасским принял какие-то препараты и проиграл в двадцать ходов. Есть миллионы сайтов, которые пропагандируют подобные таблетки, помогающие работе головного мозга. Так ли это? Сказать очень трудно.

Что касается допинга, то мы все помним, что ещё совсем недавно допингом считался кофе.

Е.БАРЕЕВ: Я извиняюсь, но мы вообще о чём сейчас говорим? О каком мире? Доковидном? Какой допинг сейчас? Мы завершили эту стадию и перешли на другую. У нас сейчас только один допинг – сильный компьютер в ухе. О чём мы сейчас будем говорить? Закончилась эра допинга, она уже не относится к спортивному миру вообще. Прекратились все соревнования, о каком вообще допинге может идти речь? Скоро людей будут зазывать на турниры, типа «приезжайте сюда, и хоть все обколетесь! Будете сидеть на стадионе, пить кока-колу и пиво, есть сосиски, балдеть – только приезжайте!». А иначе это просто бред какой-то!

Г.СОСОНКО: Если Руслан удовлетворится таким ответом...

Е.БАРЕЕВ: Того мира больше нет, всё! Мир изменился. И Родченкова больше нет. Он уже обколол всю сборную и уехал в Америку в свой хороший дом. Жизнь стала другая!

Г.СОСОНКО: Женя, ты свернул разговор в другую сторону. Допинга нет в шахматах, это да.

Е.БАРЕЕВ: Да нигде в мире уже нет допинга, потому что никто уже не бегает, не прыгает. Вы знаете, какие сейчас происходят соревнования? Так называемые «челленджи». Когда два бегуна на стометровку засекают, сколько каждый из них пробегает от кухни до туалета, а потом сверяются: «Я пробегаю за 3 секунды, а ты? – «А я за 2,65». Вот это да! Туалет одного бывшего чемпиона ближе к кухне! Так что мир изменился.

Г.СОСОНКО: Ты прав, Женя! Но мы же говорим о прошлом. Руслан спросил о статье, а ты перешёл к сегодняшнему дню – это совсем другое.

Е.БАРЕЕВ: Ну а кому сейчас уже интересна такая тема статьи?

Г.СОСОНКО: Ну вот так и надо ответить: «Руслан, это никому не интересно». Это и будет единственно правильный ответ.

И.ЛЕВИТОВ: Я, кстати, тоже прочитал это интервью сегодня. Там он, кстати, говорит, что хорошо играет в шахматы. Но это так, в проброс. А я подумал вот о чём. Человек говорит: да, я был верным псом режима, совершал вот такие нехорошие поступки и, как он сам говорит, был на стороне зла. Он придумал допинг-систему – ну явно же не музей открыл. А потом он решил стать хорошим человеком, покаялся, рассказал, что он теперь хорошего делает. А его жизнь превратилась в ад. Он скрывается, он изменил внешность, представляете?!

Г.СОСОНКО: Я думаю, что мы отклоняемся от темы. Человек вообще может очень многое в себя вмещать.

И.ЛЕВИТОВ: Я к чему это говорю? Я поддерживаю Женю в том, что мир поменялся. И даже не только из-за этой пандемии. И насколько он поменялся, ещё никому даже не понятно. И он продолжает меняться, сейчас продолжает формироваться какая-то новая реальность. А уж куда шахматы приплывут со всеми этими изменениями, - вообще неизвестно.

Г.СОСОНКО: С этого я и начал. И хочу добавить, что мир поменялся ещё и в том смысле, что расплылись понятия правды и неправды. Где фейк, а где не фейк… Я ещё раз повторяю, что шахматы на фоне всего этого – маленькая крупица всех огромных изменений в мире. И единственный правильный ответ на все наши вопросы такой: мы не можем знать, что произойдёт с шахматами, так же, как мы не можем знать, что произойдёт с миром.

Е.БАРЕЕВ: Геннадий Борисович, это вы сейчас зря. Мы здесь типа эксперты, нас  пригласили, чтобы мы поднадули щёки и хоть что-то придумали. А мы говорим, что мы ничего не знаем. Давайте хоть надежду дадим людям!

Г.СОСОНКО: Нет! Мы, Женя, должны правду говорить! Родной мой!..

И.ЛЕВИТОВ: Дайте слово чиновнику! А то собрались тут шахматисты, журналисты… У нас же тут практически проходит совещание. Мы посовещались, всё обсудили и решили, что… Не знаю, можно ли так говорить в эфире, но давайте говорить правду: с шахматами полная жопа! Полная, тотальная, и очень всё тяжёло. И нам с вами нужно за оставшееся время в эфире сформулировать новый план действий и представить его Аркадию Владимировичу на рассмотрение. Мы должны выручать шахматы. Генна, кто как не мы?

Г.СОСОНКО: Будем делать!

И.ЛЕВИТОВ: Значит, давайте так: офлайна нет. Будем говорить как есть – офлайна нет. Но есть онлайн. И я считаю, что раз есть онлайн, надо им максимально пользоваться. Сейчас идут все эти порнографические турниры на Chess24, которые мы ту комментируем до потери сознания. Можно их проводить, можно не проводить – это вообще ни на что не влияет, кроме количества подписчиков канала Chess24 – они пытаются глобально собрать людей в мире, и дай бог им здоровья!

Г.СОСОНКО: И?

И.ЛЕВИТОВ: Надо переносить турниры в онлайн, я считаю. Да. Другого выхода нет. Кубок мира должен пройти онлайн. А что делать?

Е.СУРОВ: Илья, я не понял, а в чём разница? Точно так же на Кубке мира будет зарабатывать либо сайт chess24, либо chess.com, и ФИДЕ вместе с ними, так как они в доле, это понятно.

И.ЛЕВИТОВ: Нет, ФИДЕ будет всё это проводить – это пожалуйста! Если ФИДЕ, и в том числе эти сайты, будут на этом зарабатывать, то я только за. Пусть зарабатывают. Дело не в деньгах. Я говорю о том, что турнир Сhess24 не несёт никакой смысловой нагрузки в плане развития шахмат, как мне кажется. А смысловая нагрузка развития шахмат заключается в том, чтобы у нас молодые шахматисты имели возможность пробиваться, бороться за корону и бросать вызов сильнейшим. А Кубок мира, например, - это турнир, где человек может бросить вызов сильнейшим и отобраться в турнир претендентов, а потом – в матч на первенство мира и вписать своё имя золотыми буквами в историю шахмат. Я, например, больше всего беспокоюсь за Фируджу.

Г.СОСОНКО: Если вернуться с высот на землю и говорить о пропаганде молодых и перспективах их развития, то возникают два очень прозаических вопроса. Первый: как решить вопрос с обрывом сети? А это происходило регулярно! Кстати говоря, вспомним партию, которая закончилась ходом ферзь ж5 бьёт д2 шах. С одной стороны, можно восхвалять чемпиона мира за джентльменство и прочее. Но для человека, может быть, где-то и унизительно получить очко таким образом.

Е.БАРЕЕВ: Меня бы это не унизило.

Г.СОСОНКО: Это говорит о Евгении Барееве, а не о ходе Qg5xd2. А вот что касается срыва связи, который происходил регулярно не только с китайскими шахматистами, но и с самим чемпионом мира (в партии с Гири у него не было связи где-то полторы минуты), и ещё с кем-то, и ещё с кем-то…

И второе: вечная проблема читерства.

И.ЛЕВИТОВ: Обрыв связи и читерство. Записал. Согласен.

Е.БАРЕЕВ: А вот интересно. Конечно, это не слишком современный метод и не совсем гуманный. Но как вы думаете, если бы какого-то читера поймали и расстреляли, то другие бы стали этим заниматься? Я серьёзно спрашиваю. Просто есть не очень хороший, но всё-таки пример. В Германии в 30-х годах были транспортные «зайцы». Когда к власти пришёл Гитлер, то когда ловили «зайца», его выводили из трамвая и тут же расстреливали. И через какое-то время проблема «зайцев» исчезла. Конечно, не сразу, какое-то количество людей сначала расстреляли. Не знаю, правда это или нет, но я слышал такую историю.

Г.СОСОНКО: Женя, конечно, это неправда.

Е.БАРЕЕВ: Я к чему: есть ли такое наказание, которое могло быть решить проблему читерства?

И.ЛЕВИТОВ: Без сомнения. Я бы решил эту проблему за одну минуту.

Е.СУРОВ: И как же?

И.ЛЕВИТОВ: Наказание за читерство должно быть финансовым. Прежде чем участвовать в каком-то официальном турнире, ты подписываешь договор о том, что если тебя поймали на читерстве (конечно, тут нужно обсудить критерии, тонкости, способы доказательства), то будь добр – двадцать тысяч долларов! Или судебное разбирательство.

Е.СУРОВ: Илья, это невозможно. Ведь сейчас что происходит? Сейчас сайты постоянно кого-то банят, а потом говорят: а мы не можем назвать имена. Потому что юридически они не могут это обосновать и в суде не могут выиграть дело. Но зато они могут кого-то просто забанить. А вот когда вопрос будет денежный, то, извините, забаненные просто в суд подадут.

И.ЛЕВИТОВ: Я же не говорю, что это вопрос нерешаемый. Он решаемый, просто его нужно начать решать. Это всё должно находиться в рамках закона и в рамках попыток обмануть организацию – условную ФИДЕ – и забрать деньги у честных людей.
Да, читерство – проблема страшная.

А насчёт обрыва связи – я не понимаю, что происходит. Я играю в интернете десять лет, и у меня ни одного обрыва связи не было. Ну поставьте себе нормальный интернет, если вы хотите играть этот турнир! Что за детский сад?! Я был в Китае, там нормальный интернет. Может быть, Дин Лижэнь пожалел пятьдесят долларов –  он сейчас плохо играет, у него денег нет. Я не знаю, но это не проблема. А вот читерство – действительно страшная проблема. Но мне кажется, что её надо просто решать очень жёстким наказанием, причём многоплановым: исключением из всех турниров, исключением из рейтинг-листа.

Г.СОСОНКО: Были многолетние дисквалификации за применение допинга. И что, они привели к тому, что не только в России, но и во всём мире исчез допинг? Что, допинг исчез из Тур де Франс? Или из чего-то другого? А ведь грозили многолетние дисквалификации. И давались эти многолетние дисквалификации. Поэтому эту проблему так просто не решить.

И.ЛЕВИТОВ: Генна, но это невозможно сравнивать. Допинг – это сложнейшая система, которая развивается каждый день так сильно, что, конечно, те, кто ловит допингистов, всегда на шаг позади. С читерством то же самое. Более того, я практически уверен, что избавиться от него невозможно. Но если у тебя идёт официальный турнир ФИДЕ онлайн, если у тебя стоят две камеры, одна из которых снимает тебя, а другая снимает экран, если у тебя стоит проверка звука, если можно как-то сделать, чтобы наушник нельзя было засунуть в ухо, и тебе из другой комнаты никто не может подсказывать, то это вполне реально.

Г.СОСОНКО: Я согласен, что это проблема, которая имеет место быть, что это проблема серьёзная, и что методы, которые предлагает Илья, правильные. А также согласен с тем, что пора уже возобновлять все эти соревнования онлайн.

И.ЛЕВИТОВ: А начать, кстати, можно, не сильно запариваясь, со второго круга многострадального, несчастного турнира претендентов. Вот его и надо провести онлайн, причём как можно быстрее. Потому что там люди читерить не будут.

Г.СОСОНКО: Я согласен. Но не будут ли сами шахматисты возникать по поводу того, что же это, мол, такое, совсем другая форма?..

Е.БАРЕЕВ: Там Раджабов сидит на замене, так что не должны возникать.

И.ЛЕВИТОВ: А что они теряют, по большому счёту? Либо у них вообще ничего не будет, либо у них будет хоть какая-то возможность закрыть этот гештальт.

Г.СОСОНКО: Я об этом не думал, но, возможно, это правильно.

И.ЛЕВИТОВ: А почему нет? Сейчас такая ситуация, к которой нужно максимально быстро адаптироваться. Кто адаптируется, тот и выживет. А просто сидеть и ждать у моря погоды… Не знаю, может быть, они сыграют в январе, а в июле мы с тобой, Генна, встретимся на Levitov Chess в Амстердаме. Может быть. Но что-то слабо верится.

Г.СОСОНКО: В июле? Какого года?..

Е.СУРОВ: Господа, я, конечно, извиняюсь, никого не имею в виду и никого не хочу обидеть, всех шахматистов уважаю по умолчанию. Но почему это участники турнира претендентов, как утверждаете вы, Илья, не будут читерить? С чего такое убеждение? Почему участники какого-то другого турнира читерить будут, а эти не будут? Где тут критерий?

Е.БАРЕЕВ: Потому что за ними будут смотреть с двойным и тройным усилением.

И.ЛЕВИТОВ: Кстати, я вот это сказал, а на самом деле я процитировал президента ФИДЕ, который сказал, что он считает, что читерить не будут только лучшие шахматисты, потому что для них репутация важнее. То есть, по его мнению, все остальные репутацией не дорожат. Вообще я считаю, что это очень странное заявление. Где эта грань? Может и читерить, кстати, элита! Согласен. Не исключаю. Почему нет?

Е.БАРЕЕВ: Так мы за ними смотреть будем.

И.ЛЕВИТОВ: Мы-то будем. А они будут читерить.

Е.БАРЕЕВ: Я могу быть тем самым человеком, который смотрит и контролирует.

Г.СОСОНКО: А я вспомню старую зэковскую формулу: «У вора сто дорог, а у того, кто его ловит, только одна».

И.ЛЕВИТОВ: Ну подождите! Эта проблема вообще очень просто решается. Вот живёт человек в городе. Допустим, Ян Непомнящий живёт в Москве. У нас тут 150 тысяч шахматных арбитров. Он пришёл в ЦШК на Гоголевский, сел и играет турнир претендентов. А с ним рядом стоит арбитр. В китайский ЦШК пришёл Динг – с ним стоит арбитр ФИДЕ. В чём проблема-то?

Г.СОСОНКО: А какой-нибудь Вашье-Лаграв скажет: «Знаем мы этих китайских арбитров, кхе-кхе-кхе!» или «Знаем мы этих российских арбитров, кхе-кхе-кхе!».

И.ЛЕВИТОВ: Ну всё-таки, есть уважаемые люди… Если ты не играешь дома и проходишь сквозь рамку, условно, то вообще никакой проблемы нет. Всё, вопрос закрыт! Никакого читерства вообще по определению нет, оно просто невозможно.

Г.СОСОНКО: Ну, в чём-то Илья прав. Провести второй круг как можно скорее. Объявить, когда он будет проходить, и провести его онлайн. Правильно?

И.ЛЕВИТОВ: Почему [футбольные] чемпионаты Англии, допустим, несмотря на весь свой риск, сделали так и сказали: «Давайте рискнём и доиграем». Потому что иначе всё рушится, всё! А система должна сохраняться. Вот у меня вопрос: когда будет матч на первенство мира?

Г.СОСОНКО: Илью надо слушать, он знает дело.

Е.БАРЕЕВ: Бывший функционер!

Г.СОСОНКО: Да-да, так что слушаем самым внимательнейшим образом!

И.ЛЕВИТОВ: Так когда будет матч на первенство мира? Я соскучился по этому увлекательнейшему семичасовому зрелищу через день.

Е.СУРОВ: Подождите, но если играть матч на первенство мира онлайн, так это же вообще будет ужас! Мы в интернете и по пятнадцать минут-то не выдерживаем.

Г.СОСОНКО: Нет-нет, матч на первенство мира можно провести нормальным образом, потому что там только два человека. И всегда найдётся какая-то страна, которая сможет это организовать.

И.ЛЕВИТОВ: Конечно. В той же Швейцарии, как в войну. А дальше посмотрим. Но надо принимать меры очень быстро! Когда у нас был этот турнир, в марте? Уже полгода прошло, что это такое?!

Г.СОСОНКО: Разрушается конструкция, правильно?

И.ЛЕВИТОВ: Да. А она только выстроилась. Только несколько лет прошло, как она выстроилась.

Е.СУРОВ: Тут какое-то логическое несоответствие. Если мы согласны в целом, что проведение первой части турнира претендентов в Екатеринбурге вообще было неправильным, то как же мы из этого ложного посыла делаем такой вывод: раз уж так случилось, то обязательно нужно продолжить это дальше, теперь уже онлайн?

Е.БАРЕЕВ: Жить-то надо, Женя, пойми. Кто не делал в жизни ошибок? Камень можно бросить – и сразу попадёшь в любого, кто совершал ошибки. Надо идти вперёд. Надо исходить из того, что вообще нет прошлого. Потому что позиция, которую мы имеем сейчас, вот такая. Мало ли что там было когда-то?

Г.СОСОНКО: Я абсолютно с этим согласен.

Е.СУРОВ: Генна сегодня подозрительно со всеми соглашается.

Г.СОСОНКО: Я соглашаюсь, да. Кстати говоря, предложение провести второй круг турнира претендентов онлайн не имеет никакого отношения конкретно к Екатеринбургу. Потому что когда будет проведён такой турнир онлайн, каждый будет у себя дома.

И.ЛЕВИТОВ: А многие будут в ЦШК.

Е.СУРОВ: Прямо рядом с тем самым суперкомпьютером, который там установлен.

И.ЛЕВИТОВ: Сейчас, например, проходит чемпионат мира по снукеру, и там они играют без зрителей. Даже в футбол играют без зрителей! Странно, что с шахматами нельзя сделать то же самое.

Г.СОСОНКО: Так как я тоже внимательнейшим образом слежу за чемпионатом мира по снукеру (в частности, только что следил за матчем Селби и таиландца с трудной фамилией), то они там включают аплодисменты. И в футболе тоже иногда включают аплодисменты.

И.ЛЕВИТОВ: Да, и в онлайне тоже можно. Например, Ян Непомнящий пешку на h6 задвинет, а мы – раз! – включаем аплодисменты: блестяще.

Г.СОСОНКО: Или свист.

И.ЛЕВИТОВ: Кстати, хорошая идея. Надо в онлайн-шахматах включать аплодисменты. Например, когда по первой линии компьютера сделал ход человек.

Е.БАРЕЕВ: Опять же, записать всякие смешные вещи. Например, висит у кого-то ладья – и тут: «Арчил, бери ладью!». Или что-то такое.

И.ЛЕВИТОВ: Да-да. А если игрок совершил зевок, то раздаётся свист или гул.

Е.СУРОВ: Я всё-таки хотел бы утонить у Евгения, поскольку у него практически единая позиция по этому вопросу с Ильёй. Правильно ли я вас понял, что несмотря на всё, несмотря на то, что читерство – нерешаемая проблема, несмотря на то, что в онлайн-шахматах даже правила отличаются от официальных, по сути их там нет, вы всё-таки…

Е.БАРЕЕВ: Я понял вопрос. Сейчас нужно делать ревизию. ФИДЕ собирается, Эмиль [Сутовский] стучит копытом, они меняют моментально концепцию. Приходят он, Бологан и Аркадий Владимирович, решают, что нужно что-то делать. Моментально собираются комиссии в режиме онлайн – у них 17 комиссий, – тут же включаются в работу, разрабатывают правила, чётко, пошагово: что надо делать. Самое главное – нужно возвращать турниры, нужно возвращать призы, нужно вернуть шахматистов в работу. Самое главное, нужно сделать верх. Если есть верх – со званием, с крупными деньгами, - тогда для тех, кто занимается шахматами внизу, вообще остаётся смысл что-то делать. Если мы отрубим голову, то весь организм погибнет. А голова сейчас отрублена, потому что Эмиль борется сейчас с читерством, а турниров-то нет. С чем бороться? Денег нет в шахматах. Ради чего тогда всё это?

Е.СУРОВ: Я для того и завёл весь сегодняшний разговор, чтобы это понять.

Е.БАРЕЕВ: Так вот же Илья пришёл и принёс готовое решение. Бери!

И.ЛЕВИТОВ: У меня все решения из серии «бла-бла-бла».

Е.СУРОВ: Вот именно – у него «бла-бла-бла», а вам, Евгений, как профессиональному шахматисту, я удивляюсь, что вы согласны на всё.

Г.СОСОНКО: Альтернативы нет!

Е.БАРЕЕВ: Да, альтернативы нет. Мне комментировать же надо турниры.

И.ЛЕВИТОВ: Это единственный ход.

Г.СОСОНКО: А мне вообще легко из Амстердама подтявкивать – я последнюю партию играл двадцать лет назад…

И.ЛЕВИТОВ: Если серьёзно говорить, то экстремальные ситуации требуют экстремальных мер. Мы точно попали в экстремальную ситуацию, которая требует экстремальных мер и достаточно быстрых. На самом деле, сейчас даже не грешно совершить ошибку. Да, Екатеринбург – страшная ошибка, просто жуткая! Просто зевок ферзя в выигранной позиции в матче на первенство мира в рапиде. Это большая ошибка. Но это уже было. Ладно, ошиблись люди, господи, что теперь-то говорить об этом? Но бездействие сейчас я считаю гораздо большей ошибкой, чем их действие тогда. Вот сейчас нужно быстро сохранять ситуацию. Хорошо, ты, может быть, сейчас даже сделаешь что-то не так. Но ты уже растянул турнир претендентов на полгода – что ты можешь сделать ещё хуже?! Всё, что можно было сделать плохого, ты уже сделал. Так теперь сделай хорошее. Закончи турнир, проведи матч на первенство мира, сохрани цикл. И если к тому моменту ситуация с пандемией и экономикой позволит, ты войдёшь с гордостью в новый цикл. А если нет – будешь дальше думать, что делать.

Е.БАРЕЕВ: Ты уже стартовал по новой, ты уже запустил новую систему, ты будешь на шаг впереди. Следом, когда ФИДЕ это проведёт, уже проведут Гибралтар онлайн, уже сто человек получат деньги. А сейчас шахматисты, по сути, заложники бездействия ФИДЕ.

И.ЛЕВИТОВ: Ну, это ты достаточно жёстко формулируешь. Не шахматисты, а будущее шахматного мира в 2021, 2022, 2023, 2024 годах. Цикл определяет жизнь шахмат. Это верх, все идут туда. Человек приезжает в опен и думает: если я сейчас тут прорвусь, то попаду туда-то, потом попаду на Кубок мира, там попробую рвануть… Вот что происходит. А мы сейчас лишаем людей этой возможности. А мы не должны её лишать. Футболисты вышли и играют, снукеристы вышли и играют. А мы что сидим-то? Смотрим, как Карлсен, ковыряя в носу, катает с Непомнящим от сумасшествия всё, что попало. Он сыграл уже миллион партий в интернете за полгода. Он тоже сходит с ума, он тоже хочет соревновательные шахматы! Я уверен, что ему плохо без этого. Это же просто раскисание происходит! Люди сидят дома и просто раскисают!

* * *

Г.СОСОНКО: Возвращаясь к стримам (хочется верить, не к тому, что делаем мы). Сейчас развелось большое количество стримеров, блогеров и так далее. Не является ли это тоже веянием времени в более общем масштабе? Возвращаясь к тому мальчику, который говорит, что они время смотрят на телефоне. Не означает ли это, что всё подобное проще слушать, самому принимать участие, что-то говорить, чем читать, думать, размышлять? Это проще, и эта «упрощённость» - это веяние времени? Или это от лукавого?

И.ЛЕВИТОВ: Нет, вы абсолютно правы, здесь мне возразить нечего. Это веяние времени, и это некая гуманитарная катастрофа, с которой мы имеем дело.

Г.СОСОНКО: Так уж и катастрофа? Конечно, в моих глазах это тоже близко к катастрофе, но, может быть, это всё не так? Может быть, действительно эпоха Гутенберга, длящаяся пятьсот лет, закончилась? Я имею в виду не только книги как таковые, а вообще, в большом смысле. Проще надо быть, Вася!

И.ЛЕВИТОВ: Я хочу пояснить. Катастрофа не в значении беды, когда происходит что-то ужасное, а катастрофа в значении того, что гуманитарный мир, такой, каким мы его знали, сильно поменялся буквально за десять лет. Что по историческим меркам ничтожный срок. Но всё изменилось, всё стало другим. А как это будет дальше, я не могу гадать, это сложно. Но я смотрю, допустим, уровень шахматного контента на YouTube. Это же полная катастрофа!

.СОСОНКО: Не знаю, не смотрел.

И.ЛЕВИТОВ: Так посмотри! Все эти стримеры, блогеры.

Е.СУРОВ: Не надо, не смотрите.

И.ЛЕВИТОВ: Ты посмотришь – и потом фильм ужасов тебя уже не удивит.

Г.СОСОНКО: Это напомнило мне высказывание ещё с советских времён: «Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся».

И.ЛЕВИТОВ: Да-да, именно так.

* * *

Е.СУРОВ: Вопрос из чата Илье: «Шахматистам ниже 2600 уходить в бизнес?»

И.ЛЕВИТОВ: Да кому они там нужны, в бизнесе?

Е.СУРОВ: А что делать?

И.ЛЕВИТОВ: Молиться, что делать. И ждать, что произойдёт какой-то решительный марш-бросок. Я вообще-то довольно резковатый человек, меня в этом смысле можно не слушать. Я просто не привык сидеть на одном месте, когда вокруг всё тонет. Я привык барахтаться. Просто жизнь этому учит. Я просто в бизнесе всю жизнь работаю, а там ты чуть зазевался, заотдыхался, сопли пожевал – и тебя уже сто человек обогнало, ты вообще никому уже не нужен. Надо суетиться, надо работать, надо что-то предпринимать, а не сидеть и не размышлять на эту тему. И людей с рейтингом 2300-2600 надо просто спасать сейчас. Как? Не знаю.

Г.СОСОНКО: А может быть, шахматы в России пойдут по американскому сценарию? Когда подавляющее большинство гроссмейстеров учат по интернету онлайн-шахматам, занимаются с детьми? Ведь раньше шахматы входили в некий джентльменский набор, когда были летние лагеря с шахматами, теннисом и плаванием. И из такого контингента детей можно выбрать увлекающихся шахматами и заниматься с ними? Или это пустое? В России не найдётся таких, если ты энергичный и хороший тренер?

И.ЛЕВИТОВ: Мы же говорим не о том, что человек из игрока станет тренером. Это на самом деле катастрофа. Это значит, что ты хотел играть в шахматы, ты хотел прогрессировать, ты хотел добиваться результатов, а тебе придётся, чтобы не умереть с голоду, тренировать. Что они уже и так делают.

Г.СОСОНКО: Но это, конечно же, конец как игроку.

И.ЛЕВИТОВ: Да, это суррогат. Это просто чтобы не умереть с голоду. А кто-то, например, не любит тренировать. А у кого-то не получается. Как быть ему? Идти и вешаться?

Г.СОСОНКО: Это правда. Единственное, что вопрос «что же, игроку 2600 уходить в бизнес?» - это чисто риторический вопрос. Уйти он, конечно, может. «Съесть-то он съест, да кто ж ему даст?». Чтобы пойти в бизнес, надо столько знать, уметь и понимать. А тренерство – это хотя бы более или менее понятная сфера. К сожалению, это катастрофа, но она более практичная. Однако мы отклонились от темы.

И.ЛЕВИТОВ: Не знаю, по-моему, мы сейчас говорим о самой главной теме: как двигаться дальше. Самое интересное, что мы постоянно говорим о ФИДЕ. А ведь ФИДЕ к жизни шахматиста 2600 имеет самое опосредованное отношение. Он играет в тех опенах, которые организуют какие-то частные лица. А с ФИДЕ шахматист связан только если попадает на Кубок мира или куда-то на подобные турниры. Сейчас эта частная лавочка опенов прикрылась. И сейчас на арену должны выходить люди, которые по долгу службы обязаны помочь. Как помочь? Сложно сказать. Как-то надо.

Г.СОСОНКО: Полностью согласен.

И.ЛЕВИТОВ: Если даже офлайн и вернётся, то не быстро. Люди без офлайна прожили уже полгода. Ну ещё год проживут. А вот два года уже не знаю, как они проживут. Беспокоиться о Карлсене нам не стоит – у него всё хорошо.

Е.СУРОВ: Руслан Пономарёв пишет нам: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

И.ЛЕВИТОВ: Без сомнения. Но не всегда утопающие могут сами себя спасти. А хочется спасти всех. Потому что проблема в том, что если их сейчас не спасти, то потом у нас будет дичайший разрыв между элитой и никем. Второй элиты не будет, будет только та элита, которая есть. Они будут с бородой сидеть играть.

Г.СОСОНКО: А если снова провести аналогию с конкретной жизнью? Некоторые биологи, которые далеки от сентиментальности и сострадания, а просто фиксируют то, что происходит, говорят о вирусе, что это природа требует с нас за то, что мы с ней делали и делаем. Проводя аналогию с шахматами – а может быть, этих утопающих, которые попали в такую ситуацию, и не надо спасать? Может быть, их надо просто подтолкнуть и спустить на землю? Может быть, их надо вернуть из их иллюзий?

И.ЛЕВИТОВ: То есть естественный отбор?

Г.СОСОНКО: Именно. Значит, они в своё время пошли в эту область, когда ситуация была совершенно безоблачная и беззаботная. Но эта область по понятной причине скукожилась и не может вместить всех, кто в ней находится. Поэтому, может быть, их надо не спасать, а констатировать факт и сказать им: извините, но вы здесь не нужны? Это жестоко, но это факт.

И.ЛЕВИТОВ: Я бы, скорее, такое от Бареева услышал. Но может быть, да. Де-факто это именно то, что сейчас и происходит.

Г.СОСОНКО: Да!

И.ЛЕВИТОВ: Де-факто им сказали: «Давай, Людочка, сама-сама-сама». Как выплывешь, так выплывешь. Но ведь это проще всего сказать. Почему в природе так хорошо работает естественный отбор? Потому что, на самом деле, он достаточно простой и работает по очень чётким трём принципам, описанным Дарвином. Должен существовать отбор. Должна существовать преемственность – то есть кто становится лучшим, тот выживает. И должна существовать наследственность – всё лучшее должно как-то передаваться.
Конечно, можно шахматистам сказать: ищите другие пути. Кто-то уйдёт в бизнес, кто-то откроет пекарню, кто-то будет преподавать шахматы. Но тогда мы потеряем то, что мы называем «шахматным миром». Шахматного мира не будет уже никакого.

Г.СОСОНКО: Ну, «никакого» - это сильно сказано. Какой-то будет, просто он будет другой. Но может быть, тот мир, который будет, он и будет UpToDate? Он и будет тем шахматным миром, который получился из сложившейся в мире ситуации.

И.ЛЕВИТОВ: Представь, что у тебя бизнес, который рушится. А ты сидишь и говоришь: «Ну, таково се ля ви» (как поправил нас Довлатов, что оно – среднего рода). Ну вот так сложилось – что же я буду сейчас рыпаться? Это судьба, это естественный отбор, это природа, это Дарвин, это Сосонко. И всё, ты уплываешь в канаву. Ну окей, всё хорошо. А мы будем восхищаться какими-нибудь стримерами, которые там сидят и что-то делают.

Е.СУРОВ: Я сейчас не шучу – на мой взгляд, у нас получилась очень содержательная и продуктивная дискуссия. Может быть, одна из самых содержательных, которые я за последнее время где-либо слышал.

И.ЛЕВИТОВ: Мне кажется, мы со всех сторон обсудили проблему и предложили какие-то достаточно радикальные меры, связанные с переводом офлайн-шахмат в онлайн-шахматы. Нужно принять эти решения и решать все проблемы, которые с принятием этих решений возникают. А потом – брать на себя ответственность даже за возможно негативные последствия.

Г.СОСОНКО: Я бы сказал – просто за ошибки, которые неизбежно будут возникать.

И.ЛЕВИТОВ: Нет партий без ошибок. Как же иначе?

Г.СОСОНКО: Как это – нет партий без ошибок? А «Единая Россия»?

И.ЛЕВИТОВ: Ааа, это ты меня сразу прибил. Нечего возразить!

Е.СУРОВ: Илья, я всё-таки очень хотел вас спросить. Раз уж у нас сегодня такой круглый стол, свободный формат. Зачем вы вернулись в шахматы? Потому что вы сейчас на своём YouTube-канале, на мой взгляд, интересном, комментируете, как вы сами сегодня сказали, эти «порнографические» турниры на Chess24. И что, ради этого стоило возвращаться? Или были какие-то цели?

И.ЛЕВИТОВ: Я не очень понимаю, что значит «вернулся». Во-первых, я никуда не уходил. Я в шахматах живу. Я ушёл из федерации, из всех этих чиновничьих дел, но после этого я не меньше, а, может, даже больше общался с шахматистами. Я в шахматы когда-то попал, а из шахматного мира выйти невозможно – это я уже понял. Это всё, это конец. Просто мне это интересно, вот и всё. Не знаю, почему, я не анализировал это. Просто мне комментировать партии с гроссмейстерами очень интересно. Четыре-пять часов партий для меня проходит незаметно. Мне приятно, что есть какие-то люди, кому это нравится. Почему нет? Сейчас такое время и у меня в жизни, и у многих людей, когда ситуация меняется. В том плане, что сейчас у меня на это есть некоторым образом время и силы.  Могу себе сейчас это позволить – делать то, что я хочу делать. Потому что по работе тебе не всегда приходится делать то, что ты хочешь. А это не работа, это моё хобби, моё увлечение, я занимаюсь этим с большим удовольствием. И у меня есть какой-то зуд – желание делать хорошие вещи в шахматах. Естественно, по моему мнению. Может быть, это вообще никому не нравится, все готовы только критиковать. Но мне кажется, что это интересно, это красиво сделано, и для меня этого более чем достаточно.

Г.СОСОНКО: Я ещё доскажу два слова. Дело в том, что шахматы, по сравнению с очень многими видами деятельности, особенно сейчас, являются честной игрой. Мы не будем сейчас переходить к читерству и так далее. Я говорю о вещах, которые происходят в мире. То же телевидение, та же политика. Там размыты понятия. А в шахматах, если ты играешь сильнее, то ты выиграл партию. А другой её проиграл. Шахматы, в данном случае, очень честная игра, в отличие от очень многих видов человеческой деятельности, особенно в настоящее время. И этим шахматы привлекают очень многих. Не говоря уже о том, что это очень красивый вид деятельности.

И.ЛЕВИТОВ: «Во-первых, это красиво…»

Напоследок хочу ещё сказать вот что. Мне нравятся сами шахматы, но мне и очень нравятся шахматисты. Мне с ними очень комфортно. И я очень благодарен шахматам за этих людей, которые стали моими друзьями, - Бареев, Гельфанд, Свидлер... Владимира Борисовича Крамника я не могу назвать другом – он всё-таки чемпион мира. Но, тем не менее, мы давно и достаточно близко общаемся, есть какое-то доверие, чем-то мы делимся друг с другом. Есть и другие люди. Сейчас вот я дружу с Яном Непомнящим, дружу с Дубовым – мы недавно познакомились, подружились. Мне просто с шахматистами понятно, что происходит. Это люди, которые в большинстве своём ищут правду. Это в продолжении того, что говорил Генна о честной игре. Здесь невозможно ничего ни на кого свалить.

Г.СОСОНКО: Причём возрастные границы здесь не играют никакой роли.

И.ЛЕВИТОВ: Никакой. Шахматист ищёт правду и хочет её видеть. Мне это близко и интересно.

Е.СУРОВ: Илья, Генна, Евгений, спасибо вам!

И.ЛЕВИТОВ: Спасибо всем, рад был всех слышать! Берегите себя!

Г.СОСОНКО: Берегите себя!


  


Комментарии

Всё-таки за всеми этими

Всё-таки за всеми этими "размышлизмами" и "рассуждизмами" хотелось бы услышать ответ на два главных вопроса:
1.Почему был прерван турнир претендентов.
2.Почему нельзя его возобновить в обозримом будущем.
Прекращение регулярного авиасообщения между государствами,как причину,я не принимаю,так как кроме регулярного авиасообщения существует нерегулярное,и народ по миру,пусть и с
определенными неудобствами,перемещается.

Вы не по адресу обращаетесь.

Вы не по адресу обращаетесь. В этом эфире не было людей, принимающих решения по ТП.

Смотрите также...