Александр Мотылев. Этюд в светлых тонах

Время публикации: 15.07.2011 15:07 | Последнее обновление: 15.07.2011 15:07

Он всеми любим. Нет, серьезно, оказывается, так бывает. Это ведь поистине уникальный случай, чтобы, отработав 4 турнира капитаном сборной России, ни с кем не поссориться и не создать себе врагов. А с другой стороны, какой же он добряк, думал я, если сумел довести свой рейтинг до тех высот, где без спортивной злости обойтись не удается никому! Может, всё не так просто? В общем, я шел на интервью, а в голове еще до его начала были только вопросы, вопросы, вопросы…
Оригинал на Whychess

Путь игрока

Влад Ткачев: Александр, ты родом из очень шахматного города самой шахматной страны. В отсутствии таланта заподозрить тебя не может никто. Как же так получилось, что ты раскрылся относительно поздно?

Александр Мотылев: Да, сейчас уже гроссмейстеров выполняют в 11-12 лет. А я, помню, выполнил кандидата в мастера в 11 и это уже считалось большим успехом. У тебя, наверно, была такая же история. Сейчас время немного другое. Да и у вундеркиндов тоже есть свои проблемы. Спокойное поступательное развитие мне больше по душе.

В.Т.: Да, но все-таки ранняя известность сильно облегчает то же нахождение спонсоров. И потом, мне кажется, что у вундеркиндов шахматы становятся вторым, если не первым, языком мышления, и в результате – почти полное отсутствие невынужденных ошибок, зевков.

А.М.: Зато на них с детства все давят, принуждая заниматься только шахматами, забывая обо всем остальном. Хороший тренер должен прежде всего помочь ученику сформироваться как личность, а не вырастить что-то наподобие Чентовича из «Шахматной новеллы» Цвейга, озабоченного только зарабатыванием денег и передвижением фигур на шахматной доске. Приоритеты — сначала развитие личности, а потом уже результаты.

В.Т.: А такие Чентовичи в шахматах сплошь и рядом?

А.М.: Да нет. В нынешних шахматах их не так много. Хотя, конечно, спорт самых высоких достижений развивает не совсем те качества, что ценятся обычными людьми. Хотелось бы вернуться к твоему первому вопросу. Всё-таки я развивался не так уж и медленно: выигрывал Чемпионаты России до 16 и 18 лет, в Чемпионате Мира до 20 лет в 1995 году разделил 2-4 места. В целом я был вполне доволен своей игрой и результатами, пока в 1997 году со мной не произошел один характерный случай. Я играл белыми с Владимиром Маланюком и проиграл без борьбы примерно равный эндшпиль. В анализе после партии Владимир спросил у меня, зачем я разменял вторую пару ладей? Ведь если их не менять, то у белых никак не хуже. А я вообще не представлял, что ладьей можно уйти с открытой линии. Ладьи смахивались автоматически! Эта история перевернула моё сознание. Я понял, что вообще не умею играть в шахматы!

В.Т.: А когда ты начал подобные вещи понимать?

А.М.: Трудно сказать. Помню в 2000-м, на командном первенстве Югославии в Никшиче, Сергей Рублевский у всех спрашивал, кто я такой и откуда у меня такой рейтинг. К этому моменту я уже играл прилично. В 2001 году я уже выиграл чемпионат России в Элисте.

В.Т.: Да, у меня тоже с Рублевским была похожая история. Он мне в юности в какой-то момент сказал "Влад, что с тобой случилось, ты же раньше вообще не соображал?" Хорошо, а как далеко простираются твои амбиции сейчас?

А.М.: (после паузы) Они у меня возникают, если я чувствую, что мог бы сделать больше, но по каким-то соображениям не сумел. Кроме шахмат, у меня много других увлечений. Сейчас я очень увлекся фотографией. Как игрок, мне кажется, я себя полностью не реализовал.

Сборная России

В.Т.: Думаю, ни в России, ни в мире нет другого специалиста, как ты, который бы занимался с таким большим количеством элитных игроков. Ты можешь их перечислить?

А.М.: Сейчас я работаю с Карякиным, а до этого – с Крамником, Свидлером, Юдит Полгар, был тренером сборной России.

В.Т.: Может, как раз твои недостатки, мешающие тебе проявиться в полной мере самому, и помогают в работе с другими? Тебе не кажется, что это понятия одного плана?

А.М.: Прежде всего, эти люди мне доверяли. Это самое важное. А еще секундант должен уметь ограничить свое эго и заботиться прежде всего о своем подопечном.

В.Т.: Тогда такой вопрос: мы оба знаем, что на высоком уровне шахматы имеют немало общего со шпионскими играми. Как ты выкручиваешься из ситуаций, когда встречаются двое твоих клиентов?

А.М.: Совсем уж острые ситуации возникают редко. Во-первых, анализы сейчас очень быстро устаревают. Год, иногда чуть больше, и уже надо перепроверять с новыми программами. Во-вторых, в сборной я в дебютном плане помогал в основном молодым: Яковенко, Витюгову, например. Если уж и возникает что-то острое, то приходится говорить, что, вот этот вариант я анализировать не вправе, поскольку уже смотрел его с другим.

В.Т.: Задам вопрос, на который никто ответа не дает: что происходит со сборной России? Почему до 2002 года она была отлаженной машиной для убийства, а сейчас играет через пень колоду, и ее редкие победы скорее удивляют?

А.М.: Мне кажется, что хорошие результаты все-таки есть. Вот Олимпиаду выиграть действительно не получается.

В.Т.: До 2002 года команду почти всегда возглавлял Каспаров. И каким бы он ни был неудобным в каждодневном общении человеком, вел за собой всех остальных. После Олимпиады в Бледе у сборной России появился новый лидер – Владимир Крамник, и вне зависимости от его результатов, а чаще всего они были очень хорошими, не сумел стать нервным центром, зажечь желание победить. Что скажешь?

А.М.: Но ведь Крамник играл за команду с Каспаровым. На первой олимпиаде, кстати, он набрал 8.5 из 9.

В.Т.: В Элисте (1998), Стамбуле (2000), Бледе (2002) его не было.

А.М.: Крамник не ведет за собой, он держит доску. Наверное, можно найти еще какую-нибудь статистику. Я был капитаном 4 раза, и, как мне кажется, мы показали достойный результат, выиграв Чемпионат Европы в Греции в 2007 году и Чемпионат Мира 2009 года в Турции. Чуть-чуть не хватило до победы на Чемпионате Европы в 2009 году в Нови-Сад, там мы заняли второе место. На Олимпиаде в Дрездене-2008 провалились.

В.Т.: Крамник играл в этих турнирах?

А.М.: Владимир играл только на Олимпиаде.

В.Т.: А какое вознаграждение ты получал, как капитан?

А.М.: Так трудно сказать – по-разному. Больше всего я вместе с игроками я получил, по-моему, за победу на чемпионате Европы — чуть меньше 20 тысяч долларов. Но это был, конечно, исключительный случай.

В.Т.: Я слышал, что в Ханты-Мансийске их условия были резко улучшены.

А.М.: Там я уже никакого отношения к команде не имел. Кажется, размер призовых составил 50 тысяч на человека за первое место, 30 – за второе и 20 – за третье.

В.Т.: А не может так быть, что членам сборной мешает внутренняя конкуренция, всё-таки каждый – крупный шахматист и сильная личность? Или, например, борьба за гранты?

А.М.: Не думаю, что в этом дело. Атмосфера в команде всегда была довольно дружеской. Если говорить о грантах, то мне кажется, их должны получать молодые шахматисты, которым это действительно необходимо.

В.Т.: А каков размер грантов, кстати?

А.М.: Были 1 миллион рублей, 400 и 200 тысяч. Сейчас, правда, их размеры собираются поменять.

В.Т.: И кто получил миллион?

А.М.: Я сейчас не имею к этому большого отношения. Карякин, Крамник вроде бы получили, Косинцевы наверное.

В.Т.: Какие у тебя остались воспоминания от работы со сборной?

А.М.: Хорошие. Мне больше нравилось работать с молодежью – они рвутся в бой, очень амбициозные. Думаю, , что на последнем моем турнире в качестве капитана в 2009 году в Бурсе нам удалось найти хорошее взаимопонимание, принять нестандартные решения, хотя турнир складывался сначала очень тяжело. В плохой форме были Томашевский, Морозевич. Тогда мы дали Евгению отдохнуть, зализать раны. Тут надо отдать должное Морозевичу, ему пришлось трудно, но он принял огонь на себя. Если говорить о неудачах, то у меня неприятные воспоминания стираются быстро, в этом плане я счастливый человек.

О Карякине

В.Т.: Как ты думаешь, по результатам турнира в Базне можно ли говорить о начале противостояния двух юных К – Карлсена и Карякина? Наподобие того, что всегда было в теннисе: Борг-Макинрой, Сампрас-Агасси или Федерер-Надаль.

А.М.: В принципе, говорить об этом рано, хотя какие-то предпосылки, конечно, есть. Всё-таки Карлсен – первый номер, а Карякин только подбирается, да и Ананд с Ароняном играют очень сильно. Еще совсем недавно, когда Сергей только перебрался в Россию, его рейтинг был 2715. В один момент разница у нас с ним в рейтинге была всего в один пункт. А сейчас она достигла 100 очков!

В.Т.: Что ж, хорошо. Правда, не для тебя!

А.М.: Ха-ха-ха, ну да

В.Т.: А партии против Магнуса для Карякина какие-то особенные? Ну вот, Ботвинник, например, плевал в портреты своих соперников.

А.М.: Да нет, отношения у них по-моему неплохие. В Базне мы даже играли в теннис пара на пару.

В.Т.: А эти отношения сохранятся, когда на вершине останутся только они двое?

А.М.: Мне бы не хотелось, чтобы всё превратилось в какое-то противостояние, хотя это может произойти.

В.Т.: Какая основная слабость у Карлсена?

А.М.: Карлсен очень универсальный шахматист, но, пожалуй, жесткого дебюта у него сейчас нет. Ему главное выйти на борьбу, в которой он может проявит свои сильнейшие качества – блестящее разыгрывание эндшпиля, например.

В.Т.: Самые сильные стороны Карякина?

А.М.: Он сейчас в процессе развития. Как и другие элитные шахматисты, при возникновении конкретной игры он начинает жестко играть по первой линии. Причем делает это очень быстро. Усилился в дебюте последнее время, хотя до совершенства еще далеко. У него прекрасное врожденное понимание, куда ставить фигуры. По стилю он, мне кажется, ближе к Карпову, чем к Каспарову.

В.Т.: То есть он еще и практичен?

А.М.: Сейчас всё молодое поколение очень практично – в связи с укорачиванием контроля и работой с компьютером. А вот Гельфанд уже сильно отличается – он смотрит на шахматы глобально. Он и Иванчук – они меньше увлекаются игрой ход в ход, мыслят более общими схемами.

В.Т.: А тебе не кажется, что Карякину мешает определенная предсказуемость, он ведь не играет против конкретного человека – скорее, против фигур. Все заранее знают, что белыми будет 1.е4 и основные варианты в любом дебюте.

А.М.: Это всё верно. Но у него не было солидной базы, когда он переехал, а для того, чтобы что-то менять, сначала надо закрепить. Работа в этом направлении, конечно, идет. Давай не будем раскрывать все секреты, чтобы нельзя было подготовиться, просто прочитав это интервью!

О любви и прочих неприятностя

В.Т.: Ты родился и живешь в Екатеринбурге. Правда, что это бандитская столица России?

А.М.: Что сказать, конечно, это довольно криминальный город.

В.Т.: Не мешает?

А.М.: Разницу легко почувствовать, когда выбираешься на Запад – там всё размеренно и спокойно, в России же ты всегда должен быть собран и напряжен.

В.Т.: Особенно в Екатеринбурге?

А.М.: Особенно в Екатеринбурге, особенно вечером и уж тем более, когда один.

В.Т.: Ты накачал мускулатуру именно чтобы не получить люлей?

А.М.: Увы, уже после получения (смеется). Да и вообще, мне нравится спорт.

В.Т.: Говорят, ты сильнейший настольный теннисист среди шахматистов!

А.М.: Не-е-ет, Мачея намного сильнее. Но я, наверно, в первой десятке точно.

Вообще мне футбол нравится, пожалуй, больше. В футбол я, наверное, посильнее играю, чем в настольный теннис. Недавно я еще в большой теннис начал играть, тоже очень интересная игра.

В.Т.: Какие у тебя увлечения помимо спорта?

А.М.: Читаю книги, слушаю музыку. Как обычно...

В.Т.: Каков твой топ-5 по литературе?

А.М.: Первое место с большим отрывом, конечно, Сэлинджер, рассказы просто блестящие. Мне повезло, что Касымжанов мне раскрыл на него глаза. Затем Шекли, тоже рассказы захватывающие. Наверное, мне больше нравятся краткие формы. Потом, скорее всего, Довлатов, а дальше уже сложнее.

В. Т.: Какую последнюю книгу ты прочитал?

А.М.: «Подстрочник» Лилианы Лунгиной. Очень интересная и насыщенная жизнь!

В.Т.: Теперь давай перейдем к музыке.

А.М.: Я родом из Екатеринбурга, где было знаменитое рок-поколение: «Чайф», «Наутилус», «Агата Кристи», «Смысловые галлюцинации». В детстве я прослушал их всех. Конечно Высоцкий и «Кино». Из более свежих - «Кукрыниксы». Сейчас слушаю больше иностранную музыку. Из последних понравившихся вещей - Morcheeba “Blood like lemonade”, The Kills “Blood pressure”, Arcade Fire “Suburubs” - эти альбомы очень понравились. Недавно по наводке друга пристрастился к пост-року – God is an astronaut, 65daysofstatic.

В.Т.: Хорошо, а что у нас обстоит с кухней?

А.М.: Я люблю хорошую кухню. Предпочтение отдаю японской, китайской, итальянской. Вообще, мне очень нравится наслаждаться морепродуктами где-нибудь на берегу моря, в прибрежном ресторанчике…

В.Т.: А еще ты любишь закат, отблеск света в стакане вина, приятную компанию… ты романтик?

А.М.: Пожалуй, да. Хотя часто достаточно просто приятной компании.

В.Т.: А какое качество ты в женщинах больше всего ценишь?

А.М.: Прежде всего женственность. А мужчина должен всегда благородно относиться к женщине и прощать ей разные милые шалости.

Чувство юмора, пожалуй. Вообще мне нравятся люди, которые не унывают при первых сложностях и идут по жизни с улыбкой.

В.Т.: Ты сейчас женат, но всем хорошо известно об интересе к тебе со стороны женского пола. У тебя было много влюбленностей?

А.М.: Много, конечно. Понимаешь, мне очень легко почувствовать к человеку симпатию. А почувствовав ее, я никогда не стеснялся завязывать контакт.

Последними фразами, думаю, Александр сказал про себя самое важное. Произнес он это таким тоном, что убедил бы любого циника, и уж тем более меня. Всё стало предельно ясно. Наверное, в шахматном мире он действительно такой один – уникально добрый человек.

Случается же такое.

ОРИГИНАЛ


  


Смотрите также...