Алексей Широв: "До Антарктиды так и не долетел"

Время публикации: 11.11.2011 12:19 | Последнее обновление: 11.11.2011 12:23
Аудио: 

You may need: Adobe Flash Player.

Е.СУРОВ: Дамы и господа, это Chess-News, я Евгений Суров, вместе со мной известный гроссмейстер Алексей Широв. Мы в Порто Каррасе, на командном чемпионате Европы, комфортно сидим почти на яхте, но не на яхте, а рядом с ней, дышим воздухом, и я приветствую Алексея.

А.ШИРОВ: Добрый вечер. Сразу предупрежу, что интервью давать не очень люблю, но раз уж пришлось, то постараюсь что-то сказать.

Е.СУРОВ: Кстати, о месте проведения. Вы за свою карьеру наверняка много где побывали. Есть какие-то места, которые вам запомнились лучше всех?

А.ШИРОВ: Честно говоря, я немножко расстроился, когда узнал, что турнир будет именно в Порто Каррасе, а не на Крите, потому что на Крите я играл в 2007 году на точно таком же чемпионате Европы, и мне там очень понравилось. А в этом регионе я тоже бывал три раза. Два раза (или даже три) на первом полуострове, в Калите. И когда в 93-м году играли турнир четверых – я, Гельфанд, Майкл Адамс и Василиос Катрониас, - так получилось, что первый круг провели там, а второй где-то здесь недалеко, в деревне Никити. То есть для меня эти места в принципе знакомы. Но погода немножко оплошала, потому что я думал, что будет еще очень тепло, вода будет теплая, но в итоге удалось искупаться только один раз. Но а так здесь хорошо и тихо, и даже греческий кризис как-то не чувствуется.

Е.СУРОВ: Пока вы говорили, я почему-то подумал, что из вас получился бы хороший учитель географии. Как вы считаете?

А.ШИРОВ: Недавно я пробовал играть в географические компьютерные игры – это когда нужно на маленькой карте мира указывать географические точки. Надо сказать, что у меня получается неплохо, но для того, чтобы достичь уровня эксперта, все-таки мне надо еще не раз и не два просмотреть атлас мира. Поэтому, наверное, до уровня учителя я не дотягиваю. Ну а так, конечно, побывал почти везде. В Антарктиде вот не был, хотя шанс был. В 94-м году оказался на юге Аргентины, давал там сеансы, и мне предложили военным самолетом слетать в Антарктиду. К сожалению, по семейным обстоятельствам – у меня тогда должна была вот-вот родиться первая дочка, - я вернулся в Буэнос-Айрес, где первая жена ждала ребенка. Так что в Антарктиде так и не побывал. На остальных континентах вроде бы был.

Е.СУРОВ: Жалеете, что не побывали? Хотите побывать?

А.ШИРОВ: Конечно, хотелось бы.

Е.СУРОВ: А в вашем возрасте – я имею в виду, конечно, не старческий возраст, но вы уже такой опытный шахматист – не надоело ездить? Вы же до сих пор активно гастролируете, если можно так выразиться.

А.ШИРОВ: Я бы не связывал это с возрастом, а, действительно, с тем, что уже лет двадцать, если не больше, ритм жизни примерно один и тот же – то есть очень много турниров и поездок, и мало прикреплен к одному месту. В следующем году я планирую как раз больше проводить времени в родном городе. Это связано, в том числе, с профессиональными событиями – с тем, что я перехожу в свою старую федерацию и с тем, что я вернулся в Ригу жить. Но обычно как? Если меня приглашают на какой-то турнир, я не отказываюсь. Потому что все равно каждый турнир – это что-то интересное, это часть жизни. Но думаю, что сейчас уже я достиг того жизненного этапа, когда и так хорошо, и так неплохо. Если есть возможность быть дома, то это, возможно, даже лучше.

Е.СУРОВ: Как поется в одной песне Макаревича, «в гостях уже все хуже нам, а дома хорошо».

А.ШИРОВ: Я бы так не сказал, но…

Е.СУРОВ: Вы еще не достигли просто возраста Макаревича.

А.ШИРОВ: Да-да. Видимо, это из каких-то его совсем новых песен. Потому что я вроде бы достаточно хорошо знаю репертуар «Машины времени», но этой песни как раз я не знаю.

Е.СУРОВ: Дело в том, что это не из «Машины времени», а из репертуара Оркестра Креольского танго и Макаревича, их совместного творчества.

А.ШИРОВ: Да? Все-таки я плохо слежу за музыкой, как выясняется. Вообще, конечно, больше всего мне нравится играть в таких местах, как здесь, потому что, как вы уже успели обратить внимание в репортажах, свежий воздух – он здоровью не вредит, а только помогает. Конечно, была надежда и на море, но получилось только один раз. В таких местах кажется, что ты одновременно и отдыхаешь, и работаешь – что еще нужно? А вот, скажем, играть в каких-то мегаполисах, типа Москвы, - там было тяжеловато. Может быть, отчасти из-за этого игра в Мемориалах Таля обычно у меня не шла. С другой стороны, когда я оказался в Шанхае, то там было все таким новым, и то, что это – мегаполис, меня не смутило. В общем, все настолько относительно в этой жизни, что, никаких общих правил, закономерностей я сейчас просто не готов вывести.

Е.СУРОВ: Тут надо уточнить для слушателей и читателей, что человек, который купался по такой погоде один раз, - это уже тоже герой. Потому что здесь не купальный сезон, скажем прямо. Видимо, любите купаться в море?

А.ШИРОВ: Да. Я купаюсь и в достаточно холодной воде, градусов 14-15. Например, в Латвии я закончил купальный сезон в середине сентября, что достаточно хороший результат. Но мне не очень нравится, когда холодный воздух, а здесь, в Порте Каррасе, в первую половину турнира всегда были очень холодны вечера. Когда я выходил на прогулку, нужно было даже надевать свитер и верхнюю одежду – почти как зимой получается. И после этого утром идти купаться, зная, что вода охлаждена этим холодным воздухом, как-то не хотелось. Но, по-моему, последние дни стали потеплее, сегодня я уже был почти готов выйти, но как-то все-таки не решился. Может, завтра после партии, посмотрим.

Е.СУРОВ: Скажите, вот вы играете за Испанию – судя по всему, в последний раз, последний сезон. Но играли на протяжении последних лет…

А.ШИРОВ: С 96-го года.

Е.СУРОВ: У меня возникает такой вопрос: но ведь сборная Испании, не в обиду будет сказано, практически ни в одном соревновании изначально не претендует на «золото» и вообще на высокие места. А вы, как амбициозный шахматист, не испытывали в связи с этим дискомфорта на протяжении пятнадцати лет?

А.ШИРОВ: Мне кажется, что слова «амбициозный шахматист» ко мне не очень-то подходят. Потому что, во-первых, я абсолютно не амбициозный человек. Конечно, шахматы – это моя профессия, мой спорт, и какие-то амбиции всегда будут, потому что иначе ты просто не можешь выходить на борьбу. Но мне все-таки кажется, что средний уровень моих спортивных амбиций несколько ниже, чем у других. Поэтому меня как раз это положение дел вполне устраивало. Не знаю, все-таки учитывая то, что в последние годы удавалось успешно играть и против России, и в других матчах… Мне казалось, что большого прогресса добился Пако Вальехо, став настоящим твердым семисотником. Казалось, что скоро таким же станет и Иван Сальгадо, но, к сожалению, его рост замедлился. То есть казалось, что Испании, может быть, в тройку попасть трудно, но команда способна на многое. И даже здесь, когда мы выиграли первые три матча и сделали ничью с Азербайджаном, казалось, что шансы есть на все. Но потом почему-то все стало по-другому. Причина, по которой я сейчас возвращаюсь в Латвию, со спортом вообще не связана. Конечно, раньше, когда в Испании было много сильных турниров, и сборная претендовала на что-то, а в Латвии вообще было непонятно, как и куда пойдет шахматное движение, то решиться сделать этот шаг было еще сложнее. Сейчас немножко легче, но все-таки… Для меня каждый командный турнир – это, в первую очередь, одновременно и индивидуальная дисциплина. Играешь с командой, но думаешь и о своей игре тоже. Так что в данном случае меня все устраивало, когда я играл за Испанию, и будет все устраивать, когда буду играть за Латвию.

Е.СУРОВ: Вы сказали о том, что причина совершенно не спортивная. Это секрет, или все же поделитесь? Всех же интересует, почему вы переходите из Испании в Латвию.

А.ШИРОВ: Это вопрос хороший. Наверное, в первую очередь, хотелось бы обратить внимание на то, что даже если у меня и возникали какие-то трения внутри испанских шахмат, я бы не стал сейчас о них говорить. Потому что они не были очень серьезными, плюс это достаточно внутренние дела, и они реально не стоят того, чтобы я кого-то из представителей испанских шахмат – будь то федерация, игроки или капитаны - сейчас стал в чем-то обвинять. Это было бы абсолютно лишним. В принципе, в Испании все было нормально. Главная причина простая. Когда в 95-м году я поменял Латвийскую федерацию на Испанскую, это решение было очень спонтанным. Там много чего было в связи с Мемориалом Таля, который был в 95-м году, и мне предлагали испанское гражданство, которое, конечно, меня интересовало, потому что Латвия тогда еще не была в Европейском сообществе. С чисто профессиональной точки зрения это было очень выгодное решение. В Латвии к тому времени возникли определенные проблемы, а поскольку я жить собирался в Испании, то спонтанно это решение принял. Но потом прошло года три-четыре, и я начал думать: а все ли так просто? В Латвии, конечно, хотели, чтобы я вернулся. С тех пор начался длительный процесс. Каждый год эта идея обсуждалась, но обычно все заканчивалось тем, что – «не сейчас». Но, в конце концов, что-то поменялось, какие-то поколения сменились, в Латвии появились новые шахматные энтузиасты. И после какого-то промежутка времени и достаточно тесного общения с ними я понял, что в этой стране я могу быть и могу этим шахматам принадлежать.

Е.СУРОВ: То есть все-таки спортивная составляющая имеет значение?

А.ШИРОВ: Нет, это чисто общечеловеческий момент. Я просто понял, что, несмотря на то, что я пятнадцать лет не был латвийским шахматистом, человеческие отношения у меня могут быть именно в Латвии на том же уровне, на каком были и в начале 90-х. А поскольку в Латвии сейчас много людей, которые хотят как-то развить шахматы – в первую очередь, культуру шахмат, чтобы восстановить какие-то латвийские традиции, - то ясно, что мое участие в этом, наверное, нужно. Потому что, во-первых, я сам часть латвийской шахматной истории, а во-вторых, все-таки пока еще там помнят мои достижения под латвийским флагом, то мне казалось, что это надо сделать. А что касается спортивной составляющей… Сегодня мы говорим в очень забавный момент: играет сборная Латвии со сборной Испании.

Е.СУРОВ: Более того, у вас это такая символическая партия. Это по совпадению, можно сказать, мы говорим в тот день, когда у вас символический «переход» – можно, наверное, и так даже назвать.

А.ШИРОВ: Завтра я еще буду играть за Испанию, но это, скорее всего, будет последняя партия. Вообще, конечно, сегодня не очень хотелось выходить на игру. Мне казалось, что в этой ситуации лучше увидеть со стороны, какая сборная сильнее без меня. И из этого сделать вывод, в какой сборной я бы больше пригодился. Но поскольку решение уже было принято, то результат сегодняшнего матча на это никак бы не повлиял. Поэтому сейчас, действительно, можно говорить только о символике. А что касается конкретно сегодняшнего матча… Честно говоря, поскольку я играл черными, то особых амбиций обыграть Евгения Эллиновича Свешникова у меня не было, и я думаю, что ничья – нормальный результат. А вот кто как сыграет в матче – конечно, мне очень интересно, потому что до недавнего времени реальный уровень латвийских шахмат был очень низок. Но сюда команда приехала уже в более боеспособном состоянии, чем раньше, поэтому интересно, что будет дальше, чем это все закончится. Я не могу сказать, что за кого-то конкретно болею. Наверное, все-таки пока я играю за Испанию, я хочу, чтобы Испания завершила турнир получше, чтобы Испания этот матч выиграла. Но меня уже устроит любой результат.

Но мы немножко отвлеклись от темы. Мы говорили о причинах моего перехода. Еще вот на чем я бы хотел заострить внимание. В какой-то момент я обнаружил, что… В Латвии, как известно, было славное поколение шахматистов. В первую очередь, это был, конечно, Михаил Таль. Кроме того, были гроссмейстеры Владимир Багиров, Айварс Гипслис… Алвис Витолиньш не был гроссмейстером, но по своему значению в шахматах он никак не уступал тем, у кого этот титул был. Но все ушли. Я знаю, что в Латвии проводятся небольшие мемориалы в их память, такие блицтурниры в один день. И мне в какой-то момент захотелось немножко поучаствовать в этом. То есть я провел определенное меценатство, добавлял небольшой призовой фонд, сам от призов отказывался, играл в блиц вместе со всеми. Любителям шахмат это все очень понравилось, они приходили на турнир, количество участников начало увеличиваться. И вот как раз во время этих блицтурниров я начал ближе знакомиться с представителями нынешних латвийских шахмат. И тогда я просто понял, что шансы возродить жизнь, безусловно, есть. А дальше будет видно. Я думаю, что в будущем латвийская сборная… Конечно, повторить пятое место в Олимпиаде 92-го года мы не можем, это понятно. Но я думаю, что, скорей всего, даже с моим участием в начальном списке на следующей Олимпиаде команда будет примерно на 30-35-м месте. Если все пойдет хорошо, то поставить задачу оказаться в двадцатке можно. А дальше уже стремиться к этому. Пожалуй, это будет окончательным ответом на весь этот вопрос.

Еще я хотел сказать, что все идет в одном процессе. Я же не только перехожу и буду играть за сборную на Олимпиаде. Мы же еще организуем в феврале Мемориал Таля по быстрым шахматам – это будет самое значительное шахматное событие в Латвии с 95-го года.

Е.СУРОВ: Вы просто предваряете все мои вопросы. О Мемориале Таля я, конечно, тоже хотел спросить.

А.ШИРОВ: Все-все, молчу!

Е.СУРОВ: Нет-нет, молчать не надо. Вы являетесь, как я понял, одним из главных организаторов Мемориала Таля?

А.ШИРОВ: Да, безусловно. Я провел переговоры с другими шахматистами, которых, как мне показалось, публике в Латвии будет интересно увидеть. И конечно, на мне какие-то еще организаторские функции – разговоры с директором гостиницы и так далее. Но, скажем, поиск спонсоров не на мне, этим занимаются другие люди. Поэтому я точно не главный организатор. Главные – это все-таки те, которые обеспечивают финансовую составляющую. И вроде бы там – тьфу-тьфу! – все должно быть в порядке.

Е.СУРОВ: А изначально мысль была сделать турнир именно по быстрым шахматам и блицу? В классику не думали поиграть?

А.ШИРОВ: Мне казалось, что классика – это все-таки больше бюджета, и просто в Латвии пока еще не готовы к таким большим цифрам. Здесь я должен выразить огромную благодарность Василию Иванчуку, Александру Морозевичу и Шахрияру Мамедъярову, которые согласились играть на символических условиях.

Е.СУРОВ: Кстати, заметим, что это новость. И про Иванчука, и про Мамедъярова мы пока еще не знали.

А.ШИРОВ: Все правильно, я вам не успел послать е-майл с последним отредактированным Положением, где они уже указаны. Сейчас же вернусь в номер и вышлю вам переделанный файл.

Да, они реально пошли мне навстречу, потому что все знают, что в Латвии никогда ничего шахматного не проводилось, а тут все-таки появился шанс провести по-настоящему интересный шахматный турнир. За это им, конечно, огромная благодарность. Ну, и я уже сказал, что если бы была классика, то я бы все-таки не стал предлагать им символические условия – а тогда это уже совсем другой бюджет. Но такой бюджет, как Москве, естественно, в Латвии пока невозможен.

Е.СУРОВ: А вы сами какой шахматист? Вы сказали, что ваши товарищи согласились играть на символических условиях. А вы бы согласились, если бы вас пригласили в какой-нибудь турнир – скажем, пригласили бы по дружбе, но сказали бы, что условия будут такие, которые вас, скорей всего, не устроят?

А.ШИРОВ: Дело в том, что сейчас я уже сороковой шахматист в мире, поэтому когда меня приглашают на какой-то турнир, то я уже смотрю не столько на финансовую составляющую, сколько на то, интересно ли мне там сыграть. Потому что, скажем, в прошлом году я примерно в такой же ситуации сыграл в Таллине в Мемориале Кереса за символический гонорар. Правда, я был единственным из известных, серьезных гроссмейстеров, приглашенных играть. Просто я люблю Таллин, мне туда три часа на машине – довольно удобно, не надо никуда ехать, лететь, проходить эти секьюрити-контроли. И если что-то сделано удобно – то почему бы и нет? Также я уже привык играть каждый год на чемпионате Европы по быстрым шахматам в Варшаве, причем когда я входил в мировую десятку, я также соглашался на небольшой гонорар. Потому что мне там нравится. Так что я думаю, что… Конечно, когда я входил в число десяти сильнейших шахматистов мира, я, как и все, старался держать марку и ставить какие-то условия, потому что все так делают. Но, в общем-то, на данный момент денежная составляющая для меня точно не главная в жизни. Наверное, это и будет ответом на ваш вопрос.

Е.СУРОВ: Как я понял из ваших слов, вы переехали жить в Ригу. Вы живете сейчас там?

А.ШИРОВ: В Риге-то я живу очень давно, фактически с 2000-го года. Мало кто знает, что я, уже живя в Риге, повстречался с тогда еще будущей женой Викторией Чмилите. Может быть, кто-нибудь думает, что я переехал в Ригу из-за нее. Нет, тогда я уже жил в Риге,. И тогда уже я решил, что буду жить там, чтобы быть ближе к своим родителям. Другое дело, что в Испании у меня все-таки дочь уже почти выросла. И поскольку в Испании всегда много турниров, к тому же я сохранил за собой испанское подданство, которое, кстати, даже сейчас при мне, и я о смене его пока не так много думал. Поэтому с Испанией у меня связано – и даже в ближайшее время еще будет связано – достаточно много, это да. Но вообще реально я был вне Риги только в промежутке между 94-м и 2000-м годами. И то я приезжал достаточно часто.

Е.СУРОВ: Я вот о чем подумал. Большинство людей, наверное, никогда не назовут человека, который сменил гражданство и 15 лет прожил в Испании, патриотом Латвии. А вот я, в результате нашего сегодняшнего разговора, считаю, что Алексей Широв – это патриот Латвии. Вы бы назвали так себя?

А.ШИРОВ: Вообще-то я не очень люблю громких слов. Конечно, Латвия - страна, в которой я родился. Я люблю Ригу, люблю Латвию, люблю латвийскую природу, люблю латвийский берег моря. И, конечно, хочу, чтобы страна развивалась в правильном направлении. Но все-таки я думаю, что больше чем за двадцать лет профессиональной карьеры шахматиста, учитывая количество стран, в которых я побывал, учитывая то, что меня долгие годы связывало с Испанией, да и с той же Россией, в конце концов, - то я, скорей, более космополитичен, чем патриот какого-то одного места. Так же, как и будущее Латвии, меня волнует будущее вообще всего мира.

Е.СУРОВ: Кстати, о Греции, в которой мы сейчас разговариваем… А вы следите вообще за политическими событиями?

А.ШИРОВ: Я сейчас немножко в стороне от этого. Наверное, сейчас слежу меньше, чем раньше. Разумеется, я следил за тем, что происходило в Ливии, это само собой. Сам я в чемпионате мира 2004 года не играл. Если бы играл, мне было бы, наверное, еще более неприятно видеть все то, что произошло. Я считаю, что где-то кто-то сыграл на самых низших человеческих инстинктах, и поэтому там произошло то, что произошло. Отчасти, может быть, после этого мне какое-то время не хотелось вообще ни за чем следить. Поэтому про Грецию уже… За новостями я не следил, но общался со старым другом Василиосом Котрониасом, и он говорил: «Да, очень много митингов, часто транспорт не ходит», - и так далее. Так что сейчас в Греции ситуация не очень уютная. Но, в то же время, нет такого чувства, что здесь происходит что-то такое, что сравнимо с той же Ливией, что мир здесь переворачивается. Может быть, если бы я был ближе к Афинам, я бы так не говорил, не знаю.

Е.СУРОВ: Ну что же, большое спасибо. Я бы на этом закончил. Это был Алексей Широв, большое спасибо за разговор. Желаю вам дальнейших творческих удач и в новом, я бы сказал – латвийском этапе вашей карьеры.

А.ШИРОВ: Спасибо.


  


Смотрите также...