Талю было бы 75?!

Время публикации: 11.11.2011 13:31 | Последнее обновление: 11.11.2011 13:31

Когда думаю о Тале, в памяти все время перемешивается грустное с негрустным.

Никогда не забуду, как я увидел восьмого чемпиона мира в мае 1989 года, за четыре месяца до своей эмиграции, в Измайловском комплексе на турнире-отборе к Кубку мира. Тогда по Москве пронесся слух, что Таль то ли умер, то ли при смерти. Во всяком случае, в Измайлово никто его не ждал – тем более, что он имел право, по-моему, без отбора играть в Кубке.

И вдруг в самый разгар единственного тура, на который я пришел, по лестнице в зал поднимается Таль - один, без друзей, без кого-либо рядом. Появление это можно сравнить с разрывом снаряда. Никто не ожидал его увидеть! Но самое главное – ощущение было такое, что с того света явился покойник, чтобы еще раз порадоваться шахматам, повариться в атмосфере, которая была для него, как вода для рыбы. Самое грустное и запомнившееся было то, что в тот момент никто даже не смел приблизиться к нему, хотя мы знаем, как все и всегда липли к нему. Потому что он выглядел, как выглядит, должно быть, Смерть. Думаю, что это было его очередное бегство из госпиталя – никак иначе. Это было не лицо, а маска покойника, а от его и так худющего тела не осталось ничего. Глаза его, как всегда, горели, но когда они горят на живом лице, это одно, а тут весь ужас был в том, что лицо его было мертво, и от этого становилось страшно.

Таль стал ходить между столиков, бросая взгляд на игравшиеся партии. Я как-то улучил момент и стал маячить не так далеко от него, наблюдая, конечно, за ним, а не за партиями. И ужас мой от того, что я вижу совершенно потустороннего человека, не того веселого Мишу, горевшего жизнью и юмором, еще более овладел мной. Я просто хорошо помню, что у меня на глазах выступили слезы. Мне казалось, что он просто пришел прощаться с шахматами. Сегодня я думаю, что ни один человек, ни известный шахматист, ни безызвестный в таком состоянии никогда бы не пришли, и при том в одиночку, на шахматный турнир.

В тот момент я не думал, что мне когда-то снова доведется видеть Таля. И где – в Израиле! И очень скоро! В ноябре 89-го в Хайфе проводилось командное первенство Европы, и мой очень хороший друг Йоханан Афек, израильский международный мастер, по приглашению которого я смог эмигрировать и курировавший мою жизнь в Тель-Авиве ежедневно (первые три дня после приезда я жил в его квартире), отправил меня в Хайфу работать в пресс-центре первенства.

Это были мои золотые денечки: утром и днем я наслаждался беззаботной жизнью, гулял, ел (за столом со мной сидели шахматисты – Юдасин, Васюков, Капенгут, теперь покойные Гуфельд и Олль, – всех уже не помню)... А вечером в турнирном зале я встречал Полугаевского, Смыслова и...Таля! Все они были гостями и приехали с женами. Таль выглядел ужасно, но все же живее, чем тогда, тремя месяцами ранее, в Москве. Ему суждено было жить еще почти три года.

Помню как сейчас нашу экскурсию в Иерусалим, как мы гуляли у Стены Плача. Поездку на автобусе со всеми советскими участниками и гостями, когда я, уже «старожил», объяснял всем, особенно Смыслову, интересовавшемуся религией, что и где находится неподалеку от Стены Плача. Помню веселый ужин в придорожном ресторане, где-то между Иерусалимом и Хайфой, когда наш автобус сделал «стоп».

Таль тогда приехал в Тель-Авив два или три раза, и каждый раз я наблюдал за ним. Обратил внимание, что он, как и всегда, борется изо всех сил (но сколько их оставалось?). Каждая партия для него, как последняя и решающая в жизни. Когда он делал ход, то, как и прежде, прогуливался. Какие-то люди подходили к нему поздороваться и хотели поговорить, но он мило улыбался и быстренько уходил куда-то в сторону – чувствовалось, что он весь в борьбе, там за доской, и что это единственная горящая его жизнь, а все остальное уже тлен. И становилось грустно, очень грустно...

В те мгновения, как и поныне, я вспоминал другого Таля. Того, которого впервые увидел в 57-м году на первенстве СССР в ЦДКЖ. Брат водил меня на турнир. Помню, как трудно было купить билет. Очередь в кассу – представляете? Этим, кажется, все сказано про шахматы – каким они были вчера и что стало с ними сегодня. Запомнились те партии, которые я видел прямо в зале. Почему-то помню, как Таль не выиграл очень красиво у Антошина (не нашел матовый вариант со своими белыми конями на f7 и h5). Помню потрясающую атаку Таля против Кламана – кажется, Таль в цейтноте сделал гениальный «вкрадчивый» ход Кра1. Помню истошный крик по радио Синявского: «Таль – чемпион!!», когда он выиграл вдохновенную партию последнего тура у Толуша. Все это забыть невозможно.

Помню и матчи с Ботвинником. Театр Пушкина весной 60-го года. Я жил там, где и родился, на Большой Молчановке, рядом с Арбатом. Ходьбы до театра Пушкина минут десять. На партии было попасть невозможно. В основном наблюдал все по демонстрационной доске на Тверском бульваре. Там собиралась огромнейшая толпа. Помню, что был и на партиях – на третьей, когда Таль белыми в Каро-Канне после 1.e4 c6 2.Kc3 d5 3.Kf3 Cg4 4h3 C:f3 сыграл 5.g2:f3??!! Ботвинник остолбенел – впрочем, как и весь зал. Правда, всю партию Патриарх давил, но потом под цейтнот Таль все-таки взорвал позицию, и все закончилось вечным шахом.

Самое большое везение, что я видел напрямую в зале шестую партию. Староиндийскую, где Таль поставил своего коня на f4. Что творилось! Партию перенесли за сцену, зал ревел. Ботвинник был красный, как рак, а Таль носился по сцене – поэтому и перенесли игру за кулисы. Наверное, нечто подобное было только раз, когда Ботвинник в 51-м году в девятой партии с Бронштейном выиграл ладью, сразу в дебюте проведя пешку в ферзи на а8, а тот продолжал играть, как ни в чем не бывало. Брат был на той партии и рассказывал мне, что творилось.

Более всего, как нечто радостное в жизни я запомнил, как опять же с братом ходил на многочисленные вечера встречи с Талем в Москве после матча. Они устраивались в ВТО, ЦДРИ, Доме литераторов, журналистов и т.д. Таль отвечал на вопросы, всегда это было остроумно, живо. Так не похоже на всех других знаменитых и незнаменитых шахматистов. Помню почему-то вечер, где Таля представлял Плятт – сам бывший обаятельнейшим человеком и большим юмористом. Казалось – и наверное, так и было, – что ничего более интересного, чем эти встречи, на свете нет и не будет...

Поражало и то, с каким уважением Таль всегда говорил о шахматистах, о своих соперниках, в частности, о Ботвиннике. Как это непохоже на то, что мы видим сегодня, или, например, на те отношения, которые были между Карповым и Корчным, или Каспаровым и Карповым. Вообще, Таль просто не был похож ни на кого! Трудно представить себе его сегодня. Неужели он критиковал бы Путина, организовывал бы свои партии (политические), комитеты? Он знал, что служит одним шахматам. Наверное, он посмеялся бы над этим «служит» - он ведь жил только ими, а все остальное, думаю, было лишь приложением, поистине тягостной службой.

* * *

Привожу два фото из моего архива.

Турнир в Цюрихе, 1959 год. Таль наблюдает за игрой Бобби Фишера. «Как молоды мы были!» Фишеру 16 лет, а Талю еще нет 23-х. Замечу, что потом Таль никогда так Элегантно не одевался.

Героев этого снимка узнать просто: Тайманов, Петросян, Корчной (Рига, 1958 год). Таль во второй раз завоевал звание чемпиона СССР.


  


Смотрите также...

  • Е.СУРОВ: Мы снова на Мемориале Таля, я Евгений Суров, рядом со мной, наконец-то, Алексей Широв. С победой вас!

    А.ШИРОВ: Спасибо.

    Е.СУРОВ: Ваши ощущения. Простите за такой банальный вопрос, но первая победа в турнире…

  • Е.СУРОВ: Дамы и господа, это Chess-News, я Евгений Суров, рядом со мной Магнус Карлсен и Анна Буртасова, которая будет переводить вопросы. Попросили очень быстро, и первый вопрос Магнусу: второй «Оскар» подряд, что вы думаете на этот счет? Насколько я помню, в прошлом году вы что-то говорили, что непонятно, по каким критериям отбирается игрок. А в этом году что думаете по поводу своего успеха?

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, мы на «Аэрофлоте», вместе со мной победитель еще не «Аэрофлота», а «Moscow open» Борис Грачев. Борис, не слишком ли – два таких сильных турнира подряд играть?

  • Е.СУРОВ: Левон Аронян в пресс-центре Мемориала Таля, мы на Chess-News. Левон, сегодня у вас была сложная партия с Накамурой. Я не слушал трансляцию, но мне сказали, что ходили споры: кто-то говорил, что качество вы пожертвовали, а кто-то говорил – зевнули. Как на самом деле было?

  • Победитель матчей претендентов Борис Гельфанд в интервью Юрию Васильеву отметил, в частности, что в четвертьфинальном поединке с Мамедъяровым ключевую роль сыграл опыт.

  • Е.СУРОВ: Здравствуйте. Это Chess-News, мы в Гостиной Дворковича, и вместе со мной Сергей Карякин, из Монако собственной персоной.

    С.КАРЯКИН: Здравствуйте.

    Е.СУРОВ: Сергей, ну какие ваши впечатления от этого турнира?

  • Регулярно читая разнообразных авторов и общаясь с людьми из шахматного мира, я заметил, что никто никогда всерьез не затрагивал ту тему, которую я хочу предложить вашему вниманию.

  • Е.КЛИМЕЦ: Здравствуйте, это Chess-News, кубок губернатора Саратовской области, и с нами на связи Александр Моисеенко, который сегодня закончил свою партию вничью. Александр, дайте короткий комментарий по поводу сегодняшней партии и о турнире в целом.

  • Не раз вспоминал уже Михаила Таля. Но этот год особенный. Сегодня ему могло бы исполниться семьдесят пять.

    Перебираю фотографии. Каждое остановленное мгновение жизни окунает в прошлое, колет память. Грусть. Но порой - и улыбка тоже.

  • Е.СУРОВ: Это Chess-News, я Евгений Суров, рядом со мной Алиса Галлямова, которая спешит на поезд, который через полтора часа, как мне сказали…

    А.ГАЛЛЯМОВА: Ну, это не обязательно говорить…